Фотограф издает глубокий, почти эротический звук.

— О, belle rose, ты похожа на богиню одухотворенности.

— У нее есть имя?

— Теперь это Нина.

О, мой гребаный Бог.

Закатив глаза, я отступаю.

Мне неудобно проходить мимо нее. Какое печальное признание, но это правда. Она завладела этим поместьем, а я пробыла здесь меньше минуты. Чувствую себя странно и не в своей тарелке, зная, что она вообще здесь, и что я только что застукала ее полуголой.

В итоге я возвращаюсь к себе, потому что для одного дня этого достаточно, и, честно говоря, что, черт возьми, вообще происходит?

Чемодан стоит в крошечной гостиной. Открываю его и роюсь в поисках сменной одежды и каких-нибудь женских принадлежностей. Я вспотела, мне нужно принять душ, и еще немного боюсь этого, потому что помещение не внушает доверия.

Должно быть, бог все-таки есть, потому что душ работает без сбоев. Войдя внутрь, я встречаю паука, который уютно устроился в углу и смотрит на меня. У меня такое чувство, что мне здесь будет очень одиноко, поэтому я смотрю на мерзкого урода и говорю:

— Я назову тебя Филот, в честь богини дружбы.

Филот сразу же уползает в другой угол.

Дикарь.

Я вздыхаю и моюсь, смывая с себя грязь и отвращение (спасибо, Нина) сегодняшнего дня. Затем выхожу из душа и сажусь на край ванны, вытираясь. Долго сижу, пытаясь подавить эмоции, которые грозят вырваться наружу. Я действительно умею подавлять их, поэтому проглатываю все до единой эмоции, когда они возникают, но в моей голове крутится одна и та же мысль.

Эйдан в этом доме, но все равно кажется, что он за миллион километров отсюда.

***

Я начинаю переодеваться в пижаму, когда чувствую вибрацию. Иду на звуки музыки в гостиную. Они доносятся из-за двери. Я слышу болтовню. Голоса громкие, но приглушенные. Не могу разобрать слов, но могу догадаться, что происходит.

Эйдан устраивает вечеринку здесь, в своем красивом доме в георгианском стиле, в самом центре глуши. Возможно, это соседи, и они живут неподалеку. Может, мне не стоит быть такой любопытной, потому что я достаточно наслышана о вечеринках Эйдана, чтобы знать, что буквально любой может оказаться по ту сторону двери. Например, стриптизерши, гоу-гоу танцовщицы и люди, которые уже напились. Мне было не настолько интересно, чтобы рассматривать фотографии, подтверждающие эти истории, но теперь… теперь мне нужно знать.

Я снова переодеваюсь в платье и открываю дверь. И выхожу, прежде чем успеваю остановить себя.

***

Это хаос.

Люди повсюду. Музыка гремит со всех сторон. Разные песни в разных комнатах сливаются воедино, перекрывая смех, рев и другие звуки, которые не могу различить. Чувствую запах алкоголя и людей, и вот я в пяти шагах от своей комнаты и уже пробираюсь сквозь толпу тел.

Я выглядываю на улицу и замираю. Просто… полнейший хаос. Люди толпятся по всему ухоженному двору, они шумные и неугомонные. Я не замечаю среди них Эйдана, поэтому иду дальше.

Я невидима в этом месте. Никто даже не смотрит в мою сторону, пока я перехожу из комнаты в комнату, пытаясь найти Эйдана, потому что мучаю себя, желая знать, где он в этом беспорядке.

Но я не могу его найти.

Всего час назад в этом доме было так чисто, а теперь под моими босыми ногами хрустят крошки, грязь и мусор. Мне так жаль Тильду.

В одной из комнат я нахожу Нину. Ее скрежещущий по доске голос слышен даже в таком шуме. Она не замечает меня, когда я прохожу мимо танцующих тел и девушек в бикини. Парочки прижимаются к стенам и целуются; в гостиной несколько человек играют в покер, и пока я поднимаюсь по лестнице на верхний этаж, танцующих тел становится все больше.

Здесь сильнее пахнет алкоголем. На этом этаже люди не так энергичны. Они бездельничают, разговаривают, перекрикивая музыку, в каждой руке по бокалу, глаза остекленевшие. Я прохожу сквозь облако дыма, обхожу еще одну интимную пару и продолжаю поиски Эйдана.

Но его нигде не видно.

Как мог исчезнуть хозяин дома?

Не знаю, что с этим делать. Мое любопытство — болезнь, и я изо всех сил стараюсь заглушить свою паранойю. Чувствуя себя побежденной, я разворачиваюсь и быстро иду по коридору. И двигаюсь так быстро, что не успеваю затормозить, когда достигаю конца коридора и, как раз поворачивая, в меня врезается чье-то тело. Я ударяюсь головой о твердую грудь, и чьи-то большие руки тут же хватают меня за плечи, чтобы удержать.

Я поднимаю голову, испытывая головокружение, и смотрю в глубокие карие глаза, но они принадлежат не Эйдану. Лицо, смотрящее на меня, знакомо, только я не знаю этого мужчину.

Но…

Но он просто прекрасен.

— Осторожнее, турбо, — ухмыляется он, его живые глаза смотрят на меня сверху вниз.

Я на мгновение замираю, теряясь в его взгляде, пытаясь вспомнить, кто он такой. Мужчина примерно моего возраста, широкоплечий и по-мальчишески красивый, и обаятельный.

Почему он кажется таким чертовски знакомым?