Танцевали с ними от души, она и подруги. Местные завсегдатаи вынуждены были в тот вечер жаться к стенам трактира и ютиться за столами впритык друг к другу, столько набилось высокородных. Которые, кстати отлично танцевали народные танцы. Правильно, с огоньком. Неутомимо. Что, в общем-то и понятно, маги...

***

После разудалого вечера, участники его явились на занятия следующим утром в состоянии разной степени помятости и оглушённости.

Девушки тоже. Нел особенно. Она, кажется, кроме фрилла, хлопнула ещё рюмашку чего-то другого, когда пила на брудершафт с одним из парней. Парень тот получил потом от Дастона. А она сама немедленно погрузилась в неверный, иллюзорный мир, который был так изменчив, что даже стоять на ногах было трудно...

Кто нёс её на руках домой, она не помнила. И Ильгу утром не спросила. Стыдно было. Взрослая женщина. Мать. Какое счастье, что Мэй никогда не видела её такой! Нел передёрнуло от одной мысли, что это может когда-то произойти и пообещала себе, что будет следить за собой особенно внимательно.

Радовало только то, что она, кажется, не натворила ничего ужасного, в этот раз. Ильга молчала, во всяком случае. И парни тоже. Айса и Лика не сказали ни слова. Даже Дастон, хоть и скривил прекрасную рожу при виде неё, но промолчал.

А о чём говорить? Как ему пришлось носить остаток вечера не в меру весёлую ведающую на руках после того самого брудершафта? И отвлекать её от желания "поколдовать"? А то и вовсе гасить нехорошие заклинания, что периодически рождались на шаловливых пальчиках?

Дастон оказался молодцом. Доказал, что стоит доверия. Сумел обуздать веселье и доставить свою самую беспокойную "игрушку" в девичье общежитие без приключений. Илевей пропустил его без возражений. Мало того. Кивнул благосклонно.

Высокородный не только уложил Нел на постель, понятно, что в платье, но и сидел рядом, пока не убедился, что "пьянчугу" можно оставить без угрозы для окружающих. Ильга не мешала. Сколько он сидел на стуле рядом с кроватью Нел, она не знала. Её сморило, где-то к середине ночи...

***

Приползла на "отработку" Нел в том же, примерно, состоянии разбитости, что было утром. К которому добавилась ещё усталость. Поэтому она, поздоровавшись с молодым магистром Редитом, присела в уголке и задремала, привалившись головой к прохладной ёмкости с водой, предназначенной для посетителей.

Редит сбегал за Лавилем. Когда оба мага явились в холл больницы, застали там мирную картину: адептка Тал спала, в обнимку с резервуаром воды. Периодически, руки соскальзывали, девушка вздрагивала, сцепливала их снова и опять проваливалась в сон.

Редит беззлобно усмехнулся:

– Точно отмечали вчера! Сегодня все парни с лекарского, как мухи осенние. А ей, наверное, наливали особенно часто.

– Она просто совершенно не умеет пить. Её сносит даже от запаха чего-то крепче фрилла.

Редит изумлённо воозрился на начальника, знающего о студентке такие частности. Лавиль, проклиная себя за болтливость, состроил особенно высокомерную мину и уронил:

– Иди, разбуди. А то точно свалится. Отправь её в комнату для стерилизации. Там есть диванчик.

Лавиль ушёл. Редит отправился будить студентку и выполнять поручение начальства. Всё ещё пребывая в неком шоке.

А Нел не стала спать на диванчике в комнате для стерилизации. И за два своих часа многое успела сделать. Она что, безрукая, что-ли? Трудилась прислугой, была хозяйкой в собственном доме, вырастила ребёнка. Её ли напугать тем, что нужно что-то перемыть?

***

Прошло время, прежде чем Нел оценила пользу "условия" Лавиля. Сначала "отработка" только тяготила её. Она ждала подвоха, подката, мести. Да, чего угодно!

Ждала, и не дождалась. Лавиль вообще не обращал на неё внимания. Будто она пустое место. Ну, разве что кивал, в знак приветствия, и на этом всё. В остальное время, смотрел сквозь неё. Даже распоряжения на её счёт передавал через лекарей.

К ней тоже, поначалу, отнеслись настороженно. Персонал больницы, в отличие от маститых магистров с кафедры целительства, горой стоял за своего начальника. Он сам подбирал для работы здесь молодых, талантливых лекарей, сестёр, сиделок и помощников. Каждый из них знал начальника, чувствовал общность с ним. Многие любили его.

В конфликте "преподаватель - студентка" они сразу однозначно обвинили Нел. Посчитали её вертихвосткой, которая приставала к Лавилю и так довела его, что он решил её наказать. Тем более, что бледное лицо начальника, застывавшее при виде этой девушки, только подтверждало теорию.

Одно они не понимали. Зачем было держать её здесь, если декану до сих пор делается плохо при виде неё? Этого не понимали. Но допускали, что всему виной решение ректора. Лавиля жалели. Тем более, что после того отравления он поправлялся очень медленно и тяжело. Оставался таким же слабым, как в первые пару недель, плохо набирал вес. Вообще, можно сказать, не набирал. Это тоже было странно. Тем более, что регенерация у шефа всегда была на высоте.