Часть 1. Работа моей мечты

Сегодня было шестое декабря, суббота и, как не удивительно, День Рождения Юли. Честно говоря, я даже не знал, когда у нашей прекрасной мелкосисной жрицы днюха, как и про остальных членов пати, но девушка решила всё исправить. И вот как всё было…

В воскресенье, тридцатого ноября, мы спокойно себе фармили сраных мышей-крикунов в Забытых дюнах с Алексеем, Женей и близнецами. Именно в этот момент к нам зашёл очень хмурый Андрей.

— Привет, пацаны! — Поздоровался он. — Как у вас дела?

— Нормально. Сегодня выполнили дневной план по луплению Лёхи по пузу. — Отрапортовал я. — А ты чего такой кислый?

— Да я всё из-за Валеры… Помните, как я рассказывал, что он стал бухать ещё больше, чем раньше из-за развода?

— А, это двадцать литров пива вместо десяти за день? — Припомнил я.

— Ага… Так вот, он ещё начал ебашить водку и вискарь. Всё это время он вообще не появлялся на репетициях. А сегодня заявил мне, что решил уйти из группы.

— Да уж, это невероятная потеря… Без ударника вы больше не будете звучать так, как раньше. — С иронией заметил Карл, придав для виду своему голосу сочувствия.

— Эх, друзья, вы меня понимаете, как никто другие! — Андрей запустил свою руку в патлы и застыв на месте, не говорил ничего наверное добрых минуты три. А после он родил мысль, достойную Нобелевской премии. — Видимо, пора искать другого ударника…

— Дружище, всё в этой жизни меняется. — Я пожал плечами. — Люди приходят и уходят. Относись к этому проще. Валера останется навсегда в истории «Кровавой диареи» и в наших сердцах.

— «Рвоты». У нас «Кровавая рвота». — Поправил архангел.

— Пардон… Но это повод сменить название, в случае, если и состав поменяется.

Мы могли ещё дольше пиздеть про неинтересную хуйню с Валерой и его алкоголизмом, но ситуацию спасла Юлия, которая эффектно появилась перед нами в одних трусах. Ладно, ладно, это я себе нафантазировал, отчего словил лютейший стояк, как в те времена недрочабря, но согласитесь, это было бы реально эффектное появление, а не та обычная хуйня, когда игрок резко появляется и говорит всем «Привет!»

— И тебе привет, Юлка! — Кивнули близнецы.

— Дарова! — Послышался голос от Жени.

— Привет, Юляша! — Улыбнулся Алексей.

Я же молчал, смотрел на жрицу в упор и нагнетал обстановку.

— Так, я тебя умоляю, давай без твоих тупых шуточек. Макс. Ма-а-а-акс! МА-А-А-А-КСИ-И-И-И-И-М!

— Прости, я пёрнул и нюхал запах в своей комнате. — Объяснил я. — Но мне очень льстит тот факт, что я своим минутным молчанием смог довести тебя до истерики.

— О-ох… — Жрица тяжело вздохнула. — В общем, ребят, у меня шестого декабря День Рождения, и я решила провести его на этот раз со своими друзьями из игры. Вы все приглашены!

— У тебя днюха шестого декабря?! — Не сдержал охуения я.

— Только не говори, что не знаешь! — Юля сердито упёрла руки в бока.

— Н-е-е-ет, я зна-а-а-а-аю… Я это все-е-е-е-егда зн-а-а-а-ал. Ладно, я не знаю. — Сдался я. — Я порой даже забываю, когда у Лёхи днюха, а ты хочешь, чтобы я вторую циферку в календаре выучил.

— МУДИЛА, У МЕНЯ ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТОГО МАЯ! — Заорал злобно на меня друг.

— Да не утруждайся, Лёш, я всё равно забуду. Ненужная для меня информация. — Отмахнулся я.

— В общем, повторюсь, вы все приглашены. А теперь скажите, кто придёт? — Спросила Юля, пока Лёха хуярил нещадно меня мечами по кукарекалке.

— Мы обязательно придём, Юль! — Радостно пропели близнецы.

— Я тоже появлюсь на этой ебанутой вечеринке, если Лёха меня не забьёт до смерти своей сарделькой, называемой мечом… — Усмехнулся я.

— Ох… Долбоёб… Я тоже приду, Юлка! — Ответил Алексей, отпустив мою хихикающую тушу.

Жрица перевела взгляд на архангела, который всё это время молча стоял и смотрел в одну точку.

— Андрей?

Тишина.

— Андрей?!

Лично мне поебать.

— АНДРЕЙ?!

— Аа-а-а?! — Заорал парень. — Чё случилось-то?

— Ты как? Придёшь ко мне на днюху?

— Днюха? Чего?! Ой, не, спасибо, Настя, я на такие вечеринки не хожу. — Отмахнулся архангел, немного вернувшись в наш мир.

— Вообще-то я Юля… — Обиженно проговорила девушка, но Андрей уже снова залип в одну точку и не подавал никаких признаков жизни. — А ты, Жень?

— Я? — Охуел толстяк. — Чё я там буду делать? Пердеть?