В какой-то момент в голову пришла интересная мысль.

— Потуши свою головешку, — велел я.

Громила остановился, развернулся и нахмурился.

— Зачем?

— Потуши, — настойчиво повторил я. — Хочу проверить одну идею.

Здоровяк поколебался, но затем все же ткнул горящей связкой веток в пол, еще потоптал для надежности. Секунду после яркого огня глаза привыкали к полной темноте, затем она начала рассеиваться. Сам воздух светился тусклым мертвенным светом.

— Что и требовалось доказать, — тихо обронил я. — Кто бы не строил эту странную башню, он позаботился об освещении на случай, если у посетителей не окажется при себе источника света.

Бьерн растерянно повертел головой.

— Но откуда? Здесь нет ничего.

— Светиться сам воздухе. Похоже на работу какого-то заклинания. Хотя не уверен. Может дело в стенах и потолке, или в целом самом коридоре. В любом случае, нам это в плюс.

Свет был бледным, с едва заметным голубоватым оттенком, но вполне неплохо разгонял тьму, делая перемещение по внутренним коридорам башни комфортным.

Мы двинулись дальше, в какой-то момент коридор начал плавно заворачивать, скручиваясь в спираль, одновременно понижая уровень наклона. Несколько раз форма менялась, от равностороннего ромба и острого треугольника до необычных звездообразных проходов с гранями об которые казалось можно порезаться.

Ход шел долго и закончился в очередном круглом зале. Здесь никаких камней в воздухе не висело, зато в центре стояло зеркало прямоугольной формы, напоминая необычную дверь.

Поверхность зеркала была темной, не отражающей ничего, рамок не было, только строгий прямоугольник, тонкий, без упоров и подставок, но сохраняющий вертикальное положение.

Как и многогранник мы обошли странное зеркало по округу, убедившись, что ничего его не поддерживает. Толщина два сантиметра, ширина полтора метра, высота больше трех. С обоих сторон гладкая черная поверхность.

Понятия не имею почему я назвал его зеркалом, но оно походило именно на него, хотя ничего и не отображало.

— Любопытная штука, — задумчиво обронил я.

Я поднял руку, кончики пальцев едва заметно прикоснулись к черной поверхности. Ничего не произошло. Легла вся ладонь. По темному антрациту скользнули ярко красные змейки. Кожа ощутила легкое жжение. Больше никакой реакции не последовало.

— И что, это все? — Бьерн обошел круглый зал вдоль стены, второго выхода не было. Только черным провалом темнел проем коридора, откуда мы появились.

Забавно, но там снова темно, воздух перестал светиться. Похоже освещение сопровождает внутри, пока есть движение. Но стоит ему прекратиться, как свет исчезает.

Какая-то автоматическая система? Только с магической составляющей. Интересно. Если когда-нибудь все же обзаведусь домом (или замком, или сразу крепостью), обязательно заведу себе нечто подобное. Очень удобно, а главное работает без участия человека.

— Видимо это и есть главный приз, — я кивнул за стоящее вертикально в центре зала зеркало, которое ничего не отображало.

— Но это не Печать, — справедливо указал Бьерн, помедлил и нахмурился. — Или Печать?

Он вопросительно покосился на меня. Я стоял, разглядывая странное зеркало, в первую очередь изучая его через магический взор. На первый взгляд ничего особенного, обычный предмет из материального мира, без вплетенных в структуру конструктов или наложенных заклинаний. Даже магические потоки обходят его стороной…

Стоп. А ведь действительно обходят, стелются почти везде в виде плоских лент, но четко соблюдая невидимые границы. И наверху с висящим в воздухе каменным многогранником было также. Магия обтекала эти образования, не подходя слишком близко.

— Постой-ка, — я сделал шаг к центру зала, провел перед собой рукой, одновременно заставив вспыхнуть перед внутренним взором Сумеречный Круг.

В воздухе возникло давление, мягкое, но обволакивающее, словно невидимая сила пыталась заключить меня в прозрачный пузырь. Забавно. Но ничего не объясняет. Можно предположить, что странное зеркало не подпускает к себе чужую магию, потому что боится, что испортит свою.

Затем сделал то, что следовало сделать с самого начала, поступая так, поступит любой, оказавшись вблизи зеркала, пусть оно и не похоже на зеркало, а лишь ощущается им — вгляделся, надеясь разглядеть свое отражение.

И буквально через пару секунд едва не отшатнулся обратно, потому что в черной поверхности действительно проступило изображение худощавого мужчины в теплой одежде и дорожном плаще.

Это несомненно был я, но почему картинка словно плавилась, перетекая из одной формы в другую. Смазанное отражение вдруг обрело четкость, ошарашивая произошедшими изменения. Это был я и не я одновременно. Кожа посерела, лицо вытянулось, стало совсем худым, росту прибавилось, глаза стали ярко красными, почти алыми, с черной радужкой. Но главное — из лба выгибаясь ныряли назад тонкие рогообразные отростки.