Я разглядывал мертвого Бьерна, подмечая особенности от произошедших изменений, сомнений быть не могло — гигант едва не превратился в рогатую тварь, одну из тех, что видимо когда-то правили в этом мире. Бьерн назвал их Изначальными и Ушедшими. Не знаю, точное ли это название, но то, что мне они уже раньше встречались, а точнее их статуи, уже было ясно.

Когда-то рогатым поклонялись подобно богам. Пусть и эти получат свое приношение.

Подчиняясь наитию, я взял за волосы отрубленную голову и с размаху зашвырнул прямо в центр темного зеркала. Поверхность на мгновение колыхнулась, казалось сейчас ужасный снаряд отскочит назад и покатится по каменным плитам. Но этого не произошло, зеркало поглотило подарок, и тут же застыло, как прежде твердой гладью.

— Круто, — хмыкнул я, подумал и не знаю зачем с кряхтением взялся за плечи поверженного гиганта. Спина протестующе хрустнула, мышцы вздулись, понадобились усилия, чтобы подтащит мертвую тушу к середине зала, и затем перевалить в омут лишь казавшегося твердым темной поверхности.

Зеркало легко приняло подношение, поглотив его с такой же легкостью, как и голову. Поколебавшись, следом зашвырнул туда же двуручный меч Бьерна, все равно это чудовище мне не по размеру.

Секунду ничего не происходило, затем мир вздрогнул и неуловимо изменился. Не знаю в чем это заключалось, это было на уровне внутренних ощущений, чем выражаясь в чем-то конкретном. Зал остался таким, как прежде, на полу лежали рассыпанные монеты, валялся саквояж, воздух светился голубовато-тусклым светом. Но в то же время, что-то вокруг поменялось. Не вокруг, а где-то еще, в окружающем слое реальности. Не знаю, как точно объяснить возникшее ощущение. Словно вся башня-кристалл вздрогнула на уровне тонкого мира, в материальном плане оставшись такой же незыблемой.

Но шестое чувство подсказывало — нет, что произошло. И это что-то очень важное.

Я быстро подобрал рассыпанные золотые монеты, побросав в саквояж. Остановился, взгляд метнулся к поверхности зеркала, на секунду возникло искушение прикоснуться к черноте, но судьба Бьерна напомнила, что лучше этого не делать.

Кажется, я догадывался, что произошло. В начале разговора, он намекал, что для ритуала перерождения нужны двое, и обязательно с магическим даром. Похоже первый выступал в качестве жертвы, как источник энергии будущего преображения. Я прикоснулся к зеркалу и тем самым запустил процесс. Когда Бьерн его задел, то выступил в качестве объекта для преобразования. В этот момент меня нужно было втолкнуть в зеркало, чтобы «отражение» передало силу появившемуся в реальном мире существу.

Не знаю, может это конечно пустые размышления, но почему-то казалось, что все именно так. Но Бьерн сглупил, слишком увлекся появлению отращенной руки, вместо того чтобы побыстрее затолкать меня в зеркало. Как итог — ритуал не был до конца завершен и недостаток энергии был взять из тела, подвергнутого перерождению. Нагрузки оказались слишком велики, и здоровяк умер.

— Туда ублюдку и дорога, — я оглядел круглый зал в последний раз на прощение. Вроде ничего не забыл.

Подхватил саквояж и сумку с припасами, сброшенную на пол у входа в самом начале, и решительно двинулся вверх по коридору. В бездну все, начнешь вот так исследователь древние подземелья, оставшиеся от чуждых существ, и вылезешь в следующий раз наружу с рогами и серой кожей. После такой смены имиджа в любое поселение точно путь будет заказан, толпой встретят с факелами и вилами, и услужливо разведенным костром, на котором «мерзкую тварь» и поджарят. Оно мне надо, бегать от взбудораженных появлением нечисти крестьян?

Бьерн сдох, Азура сдохла, остался граф Дюваль. Интересно, когда он здесь появится. С ним будет немало солдат, так что, наверное, лучше, как можно быстрее отсюда ретироваться.

Я почти бегом преодолел зал с подвешенным в воздухе каменным многогранником и выскочил в коридор, ведущий наружу.

И тут же остановился, как вкопанный, увидев ярко освещенный проем.

Во сколько мы зашли в башню? Часа в три-четыре утра, была темень, как в полночь. Внутри пробыли не больше часа, с большой натяжкой может быть два. И сейчас должно быть все равно темно, учитывая поздно встающее солнце в осеннее время года. Но на улице уже светло.

Насторожено я двинулся к выходу, подошел и тут же машинально зажмурил глаза, солнечные лучи ударили, ослепляя. Когда проморгался и огляделся, с уст сорвалось витиеватое ругательство.

Где сумрачная осень? Где затянутые свинцовыми тучами небеса? Где в конце концом лес и река? Ничего этого не было, вокруг раскинулась совершенно другая местность. Стояла сухая солнечная погода, была тоже осень, но куда более мягкая. Никаких деревьев, только камни размером с валуны и плотный красноватый песок, похожий на глину. И очень тепло, дорожный плащ в мгновение ока стал казаться чересчур толстым.

— Какого черта? — я изумленно огляделся. Башня-кристалл возвышалась рядом, ничуть не изменившись, но ландшафт вокруг стал совершенно иным.

Интересно, это башня переместилась, или только нижний заклинательный зал? Один я точно не мог перенестись, учитывая оставшиеся на полу золотые монеты, саквояж и мешок. Выходит, либо зал сменил локацию, каким-то образом скакнув в другой кристалл-скалу-башню, либо она сама целиком провалилась сквозь пласты пространства выйдя в другом слое реальности.

— Граф Дюваль будет недоволен, если ничего не найдет, — хмыкнул я, представив, как разъяренный лорд рассылает вдоль берега пешие патрули, пытаясь найти исчезнувшее строение древних.

С другой стороны, проблемы незнакомого благородного меня волновали мало, в отличие от собственного положения. Судя по климату, меня перебросило еще ближе к побережью, что в плюс. Из минусов — непонятно, где конкретно оказался и насколько далеко до ближайшего человеческого жилья. Одно хорошо, голодать точно не придется — я взвесил в руке мешок с припасами. Подумал, и перегрузил туда стяжки с золотыми монетами, свободную горсть положил в пояс, туда же определил мешочки с драгоценными камнями. Банковские векселя Торгового Дома Моранов аккуратно спрятал за пазуху, а пустой саквояж бросил у порога башни. Надоел он мне до чертиков, может кто-нибудь подберет.