Эолис неловко поёжился, разрываясь между щекотливым стыдом и первобытным трепетом.

— Не надо, — его голос был слабым, слова звучали фальшиво. — Не трогай меня.

— Где не трогать? — эльфийка провела ладонью по его скуле, от чего командир дёрнулся. — Здесь? — Провела языком по ушной раковине. — Или здесь? — Сомкнула пальцы в кольцо у основания члена. — Или, может, вот здесь?

Вкус стали на губах, прикушенных от сдерживаемого стона.

— Нигде, — зашипел дроу в ответ, на его шее вздулись вены, он чувствовал как капелька пота побежала вниз по виску. — Руки убери, аххх.

Зажмурился, когда любимая провела по стволу вверх-вниз.

— Убрать? — Гвилисс неспешно ласкала его рукой и пошлый влажный звук наполнил их жилище.

Эолис судорожно выдохнул, стараясь сохранить хоть какое-то подобие сопротивления. Тело отзывалось на каждое прикосновение, кровь бурлила в венах, а разум медленно уступал желанию. Но он хотел, чтобы игра продолжалась, чтобы острые нотки кололи и жалили его в этом котле с расплавленным маревом.

— Убери… свои… руки, — сквозь зубы процедил он и ласка внезапно прекратилась. Гвилисс отпустила его.

— Как пожелаешь, — ответила она и наклонилась вниз к его паху.

Эльф почувствовал, как ее дыхание опаляло кожу, как зубы нежно прошлись по головке.

Опасно!

Не вздумает же она укусить… в столь нежном месте? Какое там у них стоп-слово? Так… на всякий случай.

Когда горячий язык коснулся уздечки, дроу зарычал. Едва сдержал крик, почувствовав как Гвилисс принялась вылизывать его. Ласкала, дразнила, сосала, облизывала. Все жалкие попытки сопротивления разбились о волну всепоглощающей неги. Разум помутился, а тело, предало его (хотя, смотря что считать предательством) и выгнулось навстречу ласкам.

Он задыхался, цепляясь за ускользающие остатки самоконтроля. В голове кружились обрывки мыслей, смешанные с чувственными образами. Богиня, как же это хорошо! И как же восхитительно унизительно! Он всегда мечтал об этом, но реальность превзошла самые смелые фантазии. Стыд и восторг сплелись в неразрывный клубок, разрывая его изнутри.

Однако игра есть игра.

Помня свою роль, Эолис из последних сил собрался с духом и взбрыкнув, остановил сладкую пытку. Член, выскользнув из её нежного рта, упруго хлопнул его по животу.

Гвилисс отпрянула, потерев затылок. Кажется, он неудачно заехал ей бедром.

— Не смей, — прохрипел эльф, пытаясь придать своему голосу хоть какую-то твердость. — Хватит!

Эльфийка слезла с него. Встала босыми ногами на меха, развязала тесёмки сорочки.

Ворот камизы был широк настолько, что оба плеча помещались в разрезе. Она потянула одеяние вниз и оно упало к её ногам, являя эльфу прелесть женской наготы.

Алебастровую кожу, острые плечи, впалый живот, худые ноги и нежные лепестки, блестящие от влаги.

— Пусть я злобная насильница, — красивая, худая и гибкая, она села рядом и принялась ласкать, гладить и покусывать его. — но, пожалуй, подожду пока ты сам не попросишь меня взять тебя.

Провела языком по шее, ключицам. Прихватила зубами сосок.

— А ты попросишь?

— Нет.

Огладила его бедро, согнув ногу в колене достала до ягодиц.

— Попросишь?

— Нет.

Эолис задрожал, когда её пальцы скользнули между ягодиц, очерчивая влажную линию. Хотел запрокинуть голову и выть от удовольствия, но гордость не позволяла. Продолжал смотреть на Гвилисс с напускной злобой, хотя внутри всё бушевало. Она дразнила, соблазняла, ломала его волю пусть и не по-настоящему. И он обожал это.

— Попросишь?

Во рту пересохло. В ушах барабанил пульс. Её молочные груди были слишком близко, цветочный запах, смешанный с ароматом её женской эссенцией щекотал ноздри. Эолис шумно выдохнул сквозь зубы. Путы, слабо стянутые на бантик, развязались, и он больше не смог терпеть.

— Да, — рыкнул дроу и освободившимися руками сам притянул её к себе, заставив оседлать.

Она сразу задала бешеный темп. Самозабвенно скакала, запрокинув голову. Тёрлась чувствительным местом о его пах.

— Скажи, что хочешь меня, — прошептала она. — Скажи.

Эолис, капитулируя, признал.

— Хочу… тебя… безумно…

Слюна слетела с его губ, когда он произнёс литанию грязных признаний. И любимая снова обрушилась на него всей своей страстью, сломав подчистую начатую ими игру. В этот раз он уже не пытался сдерживаться. Кричал, стонал, извивался под ней, позволяя ей делать все, что она пожелает. Впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему свободным, отдаваясь во власть своей любви.