Юан двигался уверенно. Шёл, рассекая липкие нити клинком, и вёл меня за собой. Каждый шорох отдавался в голове набатом, каждый звук заставлял меня вздрагивать и озираться. Факел потрескивал, отбрасывая зловещие тени и в этих тенях мерещились огромные паучьи лапы, мохнатые тела и острые жала.

Жестом дроу указал на потолок: там, в густой паутине, хаотично покачиваясь, висели коконы. Белые каплевидные переплетения, внутри которых шевелилась неведомая мне мерзость. Я попыталась разглядеть её. Поднесла факел ближе и внезапно услышала щелкающие звуки, словно толпища мелких паучков, разбегаясь, перебирали своими лапками.

Ох, ну и гадость!

Вздрогнув от омерзения, последовала дальше вглубь тоннеля. Огонь выхватывал из темноты десятки паучьих куколок. Эти «украшения» свисали гроздьями со стен и потолка и не было им числа. Именно об этом говорил Оассис — здесь всюду гнездились восьмилапые монстры.

Каков размер этих тварей? Ядовиты ли они? Все особи разные или одной масти?

— Логово шепчущего ткача, — словно прочитав мои мысли, объяснил Юан. Несмотря на новый облик, голос его остался неизменным, низкий мужской бас скрывался под тихим шёпотом. — Ты слышишь что-нибудь?

Звук падающих капель. Бег мелких паучьих лап. Наше дыхание и треск факела.

— Ничего, — ответила я. — В этом тоннеле звуки те же, как и во всех предыдущих.

Две тонких дуги — почему-то Юан, обратившись в женщину, изобразил свои брови неестественно тонкими, — поднялись вверх, пухлые губы поджались.

— Ничего? — переспросил он. — Ни голосов? Ни песен? Ни плача?

— Ничего, — подтвердила я.

Дроу хмыкнул. Достал из котомки две восковые пробки и заткнул ими собственные уши.

— Знаешь, почему ткача называют шепчущим? Его детёныши играют на нитях паутины, словно на арфе. От этих звуков рождается шёпот и каждому он напоминает что-то своё. Прямо сейчас я слышу зов погибшего брата. Он мерещится мне всякий раз, когда шепчущий ткач близко, но ты не слышишь ничего. На тебя не действует паучья магия. Это… любопытно.

Юан опустился на одно колено и капнул из пузырька жидкость, приманивающую пауков. Он делал это осторожно, чтобы не выпачкаться, три капли упали на землю, расползлись и мгновенно впитались.

— Говорят, нечто подобное использует канцлер, — через некоторое время добавил он. Речь шла по-прежнему о магии шепчущего ткача. — Я слышал, будто она изобрела инструмент, где вместо струн вставлены паучьи нити. Играя мелодию, музыкант манипулирует слушателем. Вызывает видения и обращает их себе на пользу.

— На приёме у неё я была всего раз. В тот день играли барабаны, хотя сама канцлер держала в руках серебряную лиру. Вряд ли это был легендарный инструмент. Иначе, воспользовавшись ею, она бы заставила посла подписать все выгодные ей сделки.

Юан остановился. Обернулся и внимательно посмотрел на меня.

— С этими штуковинами, — показал на восковые пробки в своих ушах, — я плоховато слышу, но ты, похоже, совсем не слушаешь меня. Магия шепчущего ткача не властна над тобой. Возможно, она не властна и над твоим мужем? Вы оба светлые. Вы оба чужестранцы. Вы — не дроу.

Стыд окрасил мои щёки. Я смутилась собственной недальновидности.

Внезапно тоннель содрогнулся от мерзкого, скрежещущего звука. Паутина заколебалась, и из темноты, словно из кошмарного сна, стали появляться они. Пауки. Огромные, жуткие, с выпуклым, как умбон, панцирем и длинными тонкими лапами, цокающими по камню.

Я представляла их огромными тарантулами, но эти походили на чёрную вдову, разве что без крестов на спинах.

Юан приготовил клинок.

— На третий счёт прими облик воина. Высокого и сильного, — не оборачиваясь, велел он мне. — Я сброшу иллюзию и мы попытаемся отпугнуть их. Они не глупы, вооружённого солдата опасаются. И не зря.

Я запаниковала. Никогда раньше мне не приходилось использовать иллюзию в бою. Принять облик воина… Какого воина? О, высшие силы, помогите мне. Мысли бежали лихорадочно, в голове не возникало ни единого образа, воображение гасил первобытный страх.

— Итак, раз…

Шелест нарастал. Пауки сползались отовсюду, две мелких твари побежали по моей ноге и я, шикнув, стряхнула их.

— Два…

Проклятая Бездна, пусть будет Эолис. Такой, каким я его помню. В конце концов он здесь — хозяин подземелья.

— Три…

Не знаю, вышло ли, но моя кожа приняла антрацитовый цвет. Рост изменился, улучшился обзор. Монстры отпрянули, попятились назад, клацая жалом.

— Медленно двигаемся вперёд, — командовал Юан. — Мелких пауков стряхивай, факел держи перед собой. Они не любят огонь.