Я настороженно молчу, не отвечая ему и помня, что у этого психопата в кармане толстовки ножницы. Он, кстати, даже не потрудился надеть школьную форму. Даже брюки. На нем черные джинсы, а у мальчишек вообще-то по дресс-коду темно-синие брюки. Его брат Егор надевал форму, а этому плевать на все.

Голову приходится задрать вверх, когда Савва подходит впритык. В нем не меньше, чем метр девяносто, а это еще только одиннадцатый класс.

Извиняться за Егора больше не хочется. Точнее хочется перед самим Егором, а не перед его психанутым братом.

– Кричишь ты громко, - признал Савва, беря пальцами мой приклеившийся ко лбу от воды локон и заправляя его за ухо.

От движения его руки я зажмурилась на миг в страхе, но ничего не произошло, и я приоткрыла один глаз. Парень просто смотрит на меня, разглядывая мое лицо вблизи.

– Правда, мне показалось, что Эрнест тебе не понравился. Это правда?

Боже... По спине струится холодный пот, потому что вопрос ставит меня в тупик. Точнее не сам вопрос, а тон, которым он был произнесен. Типа, этого шиза реально задело, что его паучок кому-то не понравился?

Или, может, он просто издевается надо мной?

Эрнест, блядь.

Как же трудно! Потому что по его лицу безо всякого выражения ни черта не понять. Если он и шутит, то юмор у него весьма специфический.

– Эй, ты тут? Как там тебя. Боброва Мишель.

– Лучше просто Миша, - шепчу я, как загипнотизированная глядя на потемневшие зрачки психа за стеклами очков.

Никогда прежде ни один человек не вызывал во мне одновременно и глубокое чувство страха и всепоглощающую ярость.

– Миша.
– Он пробует мое имя. Голос, при этом, пугающий, какой-то равнодушно-безжизненный. Этот чел сильно смахивает на маньяка.
– Миша, тебе не понравился Эрнест?

– Э-э-э... Понравился, - смиренно произношу я, молясь про себя, чтобы Савва на радостях не устроил мне с ним повторное знакомство. Поближе, так сказать.

– Хорошо, - кивает одноклассник.
– Будешь хорошо себя вести, так и быть, дам тебе с ним поиграться.

Пхааа... Как увидела - начала мечтать об этом. Вот же ублюдок.

Никак не пойму я его - угорает надо мной или всерьёз? Лицо такое бесстрастное, что не понять. Но если человек прикалывается, то должна же на его лице хотя бы мимолетно мелькнуть тень улыбки? У него пока, кроме маньячной, никакой еще не было. Это сильно напрягает.

Раздается металлический лязг, Савва снова достает ножницы и начинает их крутить в пальцах. От их вида мне опять становится дурно, но я как завороженная гляжу, на то, как они двигаются у него в ладони.

– На чем мы там остановились?
– Он глядит на меня сверху, даже не наклонив лицо, а всего лишь опустив глаза. Если коснуться его без рук, то мой нос уткнется как раз ему в солнечное сплетение. Твою ж... Какой-то он огромный для одиннадцатиклассника?
– Зачем ты полезла к моему брату?

Сглотнув, начинаю оправдываться. Нервы на пределе, блеск ножниц играет бликами на очках психа, а мне просто хочется осесть кулем. Останавливает только что осяду в его ногах. И если он на меня наступит, то точно переломает пополам.

– Я не знала, что он начнет задыхаться. Я даже не подозревала... Я бы никогда...

– Ты такая тупая и выполняешь что попросят другие, не думая?

– Нет же... Просто я...

Не зная, что сказать, я замолкаю, чувствуя, что голос надламывается. В горле собирается болезненный комок, и по горящему лицу все-таки бегут слезы. Нервы не выдержали и сдали. Быстро опускаю голову, чтобы он не увидел как я позорно рыдаю, но поздно. Его рука взмывает, и пальцы жестко хватают меня за щеки, заставляя поднять лицо и посмотреть на него.

Меня не покидает стойкое ощущение, что ему нравится увиденное. Ну, не мое лицо конкретно, а именно слезы. Наверное, его каждый раз накрывает удовлетворение осознавать, что размазал под ногами еще одну букашку, под названием человек.

– Хм. Ты совершеннолетняя?
– ни с того, ни с сего спрашивает Савва после паузы, и мои слезы моментально высыхают от нового страха, скрутившегося в животе тугим узлом.

А это тут вообще каким боком?

– Нет, - тут же вру, для убедительности помотав головой.
– В июле будет день рождения.

Вообще-то мое восемнадцатилетие случилось полтора месяца назад, но из-за перевода в новую школу, мне было как-то не до празднования. А маман тем более.

Выпускной будет в конце июня, а в июле меня, само собой, уже не будет в этом городе. Я только что это решила. Вот прям после этого вопроса.

Ах, боже, зачем я вообще перевелась сюда на свою голову?! Сидела бы там и не рыпалась каких-то три месяца.

Он отпускает мои щеки и убирает ножницы в карман.

– Ладно. Свободна, Миша.