Что за чертовщина? Где я? Что это за место вообще? Судя по запаху, какая-то дешевая автостоянка за городом, но бензин почему-то пахнет странно, не как обычно. Более резко, что ли. Надеюсь, меня здесь не планируют поджечь?

Я мог бы кричать или крыть похитителей матом, но я не доставляю им такого удовольствия. Не проронив ни слова, я лишь молча кручу запястьями, пытаясь найти крошечную брешь в плотном узле.

Ничего. Завязали так, что, пожалуй, я даже не почувствую, если кисти ампутируют. Руки начинают затекать.

Неожиданно среди всех звуков я различаю шаги. Я замираю, мне в принципе, ничего другого делать не остается, и вслушиваюсь в их ритм. Сердце колотится, как ненормальное, в волнительном предчувствии, а потом я вздрагиваю, не успев додумать - в помещении раздается грохот музыки. В уши врывается та самая мелодия, которую я слышал в последний раз почти пятнадцать лет назад. Си Си Кетч поет бодрую песню, под которую я лежал переломанный в траве за отбойником, вслушиваясь в плач брата и разглядывая отсутствующим взглядом перекореженные тела родителей.

По моему лицу расползается насмешливая улыбка. Я начинаю хохотать.

Идиоты думают, что я в приступ эпилепсии свалюсь и вывернусь наизнанку? Я могу слушать эту песню на повторе, много-много раз. Мне плевать, это все было давно.

Сначала я сижу и слушаю песню с расслабленным видом, мне даже становится интересно, чем это все закончится. Но после того, как певица допевает последний повтор припева, песня просто начинается заново. Не происходит ничего.

Моя улыбка меркнет. Это начинает раздражать, но ничего более. Мне жаль своего настолько бездарно потраченного времени.

– Ну и кто ты, умник? И какого хрена тебе от меня надо? Музыка отличная, мне нравится, но, может быть, не будем терять время, и ты вывалишь что тебе нужно?
– едко спрашиваю я, когда песня затихает во второй раз, собираясь перейти на третий круг.

Внезапно я чувствую теплое дыхание прямо напротив своего лица. Запах мне знаком. Так пахнет... клубничный чупа-чупс, который я так люблю покупать время от времени, чтобы не срываться на более калорийные сладости.

Я судорожно сглатываю, когда меня чмокают до боли знакомые губы. Мой рот приоткрывается, а сердце проваливается в сжимающую нутро пустоту. Я боюсь сделать вдох и спугнуть волшебное мгновение.

– Даже обидно, что ты меня не узнаешь, - лениво протягивает Миша, грубо похлопывая меня по щеке в знак приветствия.

Застываю так, словно меня поддых ударили. Молчу, жадно глотая каждое слово и этот новый незнакомый запах, сквозь который пробивается все же что-то от прежней Миши.

– Песенка понравилась? Жаль. Я хотела, чтобы тебе было больно. Очень больно.
– Она горячо шепчет мне в ухо, хватая меня за волосы и устраиваясь на моих коленях в позе наездницы. Ее бедра обнажены, голос полон презрения.
– Ты заслуживаешь, чтобы тебя долго мучили.

С трудом сдерживая волнение и, стараясь не показывать свою щенячью радость, я делаю судорожный вдох и осторожно подаюсь вперед, поближе к заветным губам. Но боюсь прикоснуться - мне кажется, моя птичка снова упорхнет. Я просто дышу, наслаждаясь ее запахом и присутствием вообще. Этим мгновением, в котором есть только я и Миша, сидящая на мне.

– Мучай меня, - шепчу хриплым голосом прямо ей в губы, не веря в происходящее. Моя просьба больше похожа на мольбу.
– Мучай, сколько хочешь. Пожалуйста...

Только не уходи. Хочу закричать ей, но, конечно, молчу. Не хочу подкидывать эту дряную идею. Если ей захочется по-настоящему уничтожить меня, то лучшего способа не придумать. Показаться и снова исчезнуть. Это меня окончательно добьет.

– Хм. Посмотрим, что можно сделать.
– Новая Миша довольно уверенно держится, доминируя надо мной. А я рад делать все, что она скажет, лишь бы не останавливалась. Мне кажется, я совсем перестаю соображать от нахлынувшего адреналина.

Внезапно она делает движение бедрами, плавно покачиваясь на моем каменном стояке, который я даже не заметил. Из меня невольно вырывается приглушенный стон. Кулаки за спинкой стула сжимаются.

– Черт... Пикачу...

– Заткнись.
– Миша отвешивает мне приличную пощечину, от которой я дергаюсь.
– Еще одно слово из этого грязного рта, и я свалю, без зазрения совести оставив тебя связанным. Понял?

Молча киваю, сжав нижнюю губу зубами. Боюсь показаться слишком довольным и счастливым, хотя меня всего распирает от эмоций. Господи, пусть хоть битой отдубасит, я совсем не против, если только она останется со мной.

– Ничего не изменилось. По-прежнему готов трахаться круглые сутки. Я тебя даже не целовала толком, а у тебя тут колом стоит.
– Все это она произносит обвиняющим строгим тоном, оттянув резинку моих спортивных штанов. Через секунду она стягивает штаны вместе с трусами и оставляет их на коленях.