Мы оба замираем в нерешительности, и в этой тишине я тихо шепчу:

– Не уходи, пожалуйста...

Дурак.

Вся магия момента испаряется. Миша тут же, встрепенувшись, подскакивает с колен и шарахается от меня. Я слышу ее нервную возню, шелест одежды.

Нет. Она не может вот так взять и уйти. Не после того, как подарила мне надежду.

– Я развяжу тебе руки, но если ты попробуешь схватить меня, поверь - исчезну навсегда. Ты понял?
– дрожащим голосом спрашивает она, и я медленно киваю. Миша волнуется и боится. Я должен держаться.

Как бы не пересиливало желание, я не смогу до нее дотронуться. Я буду делать все, что она скажет. Я не могу потерять ее снова.

Миша

Натянув белье и черные бесформенные штаны, я с ужасом оглядываюсь.

Кошмар. Я совсем уже съехала с катушек. Стою в ангаре в мокрых трусах, со следами секса на бедрах и животе. С размазанной косметикой.

Я действительно сделала то, что задумывала, или все-таки у меня пошло что-то не по плану?

Сердце болезненно сжимается от вида мокрого лица Саввы. Сученыш плачет.

Уж не знаю по-настоящему ли или манипулирует. Но внутри меня все переворачивается.

А ведь Ярослав предупредил, что я сделаю только хуже.

Разговор с ним до сих пор звучит в моей голове.

– Ты серьезно просишь меня помочь похитить человека?
– Корсаков заливисто засмеялся, не поняв с ходу, что я вообще-то не шучу.
– Не был бы я уже влюблен, точно приударил бы за тобой. Ты такая же ебанутая, как и твой очкарик. Вы просто невероятная парочка.

Я стояла и молчала, выпрямившись так, словно кол проглотив. Капитан смотрел на меня, как на городскую сумасшедшую и качал головой.

– Дура, я тебе помог новую жизнь устроить, документы сделал, а ты просто хочешь перечеркнуть все?

Мой взгляд красноречивее любых слов. С Ярославом тоже нужно задирать голову, и я неотрывно смотрела в его глаза, доказывая всю серьезность своих намерений.

– Боже, ну почему я вообще в этом участвую?
– простонал он, хватаясь за голову.

– Так поможешь?

Парень тяжко вздохнул и прикрыл на миг глаза.

– Помогу. Мне даже становится интересно, чем все это закончится. Что ты собираешься с ним делать?

Молчу, обдумываю его слова, но, прежде, чем успеваю открыть рот, капитан замахал руками.

– Нет-нет. Лучше не рассказывай. Не хочу знать.
– Он поморщился, по всей видимости, представив на миг варианты развития событий.
– Не боишься сделать все хуже? Ляля, помнится мне, говорила что тебе нужно держаться от него подальше.

– Не начинай снова эти нравоучения. Я сделала свой выбор, вернувшись сюда. Я не могу без него. Я его люблю.

– И поэтому его надо похитить?
– скептически фыркнул Ярослав.

– Да.

Парень сдался.

– Ладно, я помогу. Но следить за ним будешь сама, понятно?

– Я так и хотела.

– Хотела она... Вот же дура.

Капитан помог мне, привезя его сюда. Вполне вероятно, теперь он будет делать вид, что мы незнакомы, чтобы держаться подальше от меня. Я его не виню, кажется, я и впрямь, съехала с катушек.

Сердце грохочет, как у пойманного в силки зайца. Но, когда я смотрю на Савву, внутри невольно все расцветает и начинает трепетать от переизбытка чувств. И темного клубка порочных желаний.

Мне хочется вернуться к нему на колени и повторить то, что я сделала. Или развязать ему руки и разрешить делать с собой все, что ему вздумается.

Черт. Я действительно тронулась умом, раз вернулась, чтобы похитить его и трахнуть в заброшенном ангаре.

Прикусив губу, чтобы с истерикой не рассмеяться, встаю над ним, возвышаясь, и разглядываю. Мне ужасно сильно хочется заглянуть в зеленые глаза, но по-прежнему страшно. Я завязала повязку, потому что думала, что иначе не выдержу его взгляда. Он ведь легко умеет испепелять и искушать одними лишь глазами. Мой решительный настрой тут же бы сдулся, если бы я заметила тень насмешки.

Накинув черный балахон с капюшоном, я подхожу со спины и развязываю ему руки. Готовлюсь отпрыгнуть или бежать (и мне в какой-то степени хочется быть пойманной), но Савва продолжает спокойно сидеть на месте, вслушиваясь в мою возню.

Натянув капюшон до самого носа, я иду на выход. Надеюсь, у него есть деньги на проезд, потому что находимся мы далеко за городом.

Да плевать что с ним будет, не помрет. Мне сейчас за себя переживать нужно. Не совершаю ли я сейчас колоссальную ошибку?