А еще мы откопали на чердаке настоящий видеомагнитофон с проектором и целую стопку кассет. Натянув белую простынь на стену дома, мы устраивали киновечера, пересмотрев кучу старых фильмов, покачиваясь в гамаке.

Лучшие каникулы, что у меня когда-либо были.

– Мы можем бывать тут чаще, - произносит Савва.

– Ну... Вряд ли у нас получится приезжать сюда каждую неделю. Поселок слишком далеко. Розарий не спасти.

– Значит, посадим свой розарий, как только купим дом. На втором этаже сделаем тебе мастерскую с кучей окон. У тебя всегда будет много дневного света. Будешь рисовать розы.

– М-м-м...
– тяну я приторным голоском.
– Ты сейчас слишком милый.

Савва тут же хватает меня за шею и наклоняет к себе, чтобы впиться поцелуем в мои губы. Сначала я с готовностью отвечаю, но через какое-то время начинаю задыхаться и с силой отпихиваю его.

– А сейчас?
– насмешливо спрашивает он, отбрасывая растрепавшиеся волосы со лба.

– Ладно, беру свои слова обратно.
– Я жадно глотаю воздух.
– Ты совсем не милый. Как Ляля только могла сказать про тебя такое? Ты самое настоящее исчадие ада!

Я шлепаю его ладонью по груди несколько раз, пока он не перехватывает мои руки и не толкает меня на траву, подминая под себя мое тело. Задирает легкую шифоновую юбку до самой талии, стягивая с меня белье.

– Подожди-подожди, - меня распирает от волнения и нахлынувшего возбуждения, но в то же время как обычно накрывает смущение, когда он так пристально смотрит своим пронзительным взглядом, оглядывая каждый сантиметр моего тела.

Его эмоции нечитаемы, как всегда, только учащенное дыхание и упирающееся в бедро свидетельство его желания говорят о том, как сильно он меня хочет во всех смыслах этого слова.

Я знаю, что это не только физическое желание. Савва испытывает ко мне самые сильные чувства. Так, как умеет только он.

– Савва, на нас Гром смотрит!

– Пф. Это всего лишь собака.

– Я не могу так, - пытаюсь убрать его руку, расстегивающую пуговицы на блузке.

Он замирает на секунду и поворачивается к псу.

– Погуляй-ка, друг, немного. Мне нужно доказать этой агрессивной женщине, что я и правда милый.

– Эй!
– Я безрезультатно пинаю его ногу, пытаясь выбраться из-под тяжеленного тела.
– Кто тут агрессивный?

Удивительно, но Гром послушно встает и, кинув на нас неодобрительный взгляд, исчезает в кустах.

Вернувшись к своему занятию, Савва продолжает теребить мои пуговицы, параллельно целуя в шею и двигаясь вниз к груди. Мне становится щекотно, и я пыхчу, уворачиваясь от него. Между ног горячо и мокро, я с трудом сдерживаю стоны.

– Стой-стой... Подожди!

– Что на этот раз?
– Савва со вздохом отрывается от моей шеи, уставившись на меня пронизывающим взглядом.

– Кажется, по моей ноге жук ползет...

Закатив глаза, мой "милый мальчик" резко дергает половинки блузки в стороны. Она с треском распахивается, открывая жадному взору мою грудь, пуговицы разлетаются в траве.

– Савва!
– возмущаюсь я.
– Это новая блузка!

– Куплю новую, - бормочет он, накрывая сосок ртом и лаская розовую вершинку языком. Из меня тут же вырывается хриплый стон.

Когда его пальцы касаются чувствительного бугорка между ног и затем погружаются внутрь, бесстыдно лаская, я запрокидываю голову назад от удовольствия. От откровенных прикосновений при ярком свете дня меня сильнее накрывает смущением.

– Подожди... Я вся вспотела и еще не была в душе...

– Какая же ты болтливая.

Большая ладонь накрывает мой рот, и Савва, вытащив пальцы и приспустив штаны, входит в меня до самого упора. Мои глаза непроизвольно закатываются от удовольствия, и я подаюсь ему навстречу, тихо постанывая в руку.

Через полчаса мы моемся вместе под летним душем. Вода в большом баке нагрелась на солнце, и теперь одно удовольствие стоять на деревянном настиле под теплыми брызгами.

Потом, хохоча, бежим до дома голышом, потому что мы не взяли с собой полотенец. Савва пытается схватить меня в свои скользкие объятия, но я, коротко взвизгнув, удираю от него на всех парах. В дверях дома он, конечно же, меня ловит и снова глубоко и страстно целует, как всегда готовый продолжить бесконечный секс-марафон.

Мне же нужна передышка.

– Ты обещал затопить баню, - уворачиваю лицо от поцелуев.
– Может, займешься, а то скоро темнеть начнет? Ну пожалуйста, ты обещал.