– Боброва, у вас все в порядке?
– неожиданно спрашивает маленький сухонький преподаватель, вглядываясь в меня пристальным взглядом.
– Какая-то вы побледневшая.

– В-все хорошо, - слабо блею в ответ, чувствуя, как рука Саввы замирает.

– Ладно, тогда начнем занятие.
– Препод теряет ко мне интерес и монотонно начинает вести лекцию.

Медленно поворачиваюсь к сидящему рядом парню, и сердце пропускает тяжелый удар, когда губы сумасшедшего безумца изгибаются в улыбке. Как будто он ждет что я сорвусь и закричу о помощи, брошусь бежать. Но я не двигаюсь с места, потому что тупо боюсь, что он меня исполосует. Он ведь только и ждет малейшей ошибки, знака, что вот сейчас пора.

Любит он меня, как же. Сука долбанутая.

Вид у Чудика расслабленный и спокойный, только взгляд темный из-под полуприкрытых век. Помимо страха, весь его вид вызывает во мне злость и ненависть, от дурацких старомодных очков до кудрявой челки, крупными кольцами падающей на лоб и порой закрывающей эти убийственные глаза. И эта вечно черная одежда и снова невесть откуда взявшийся чупа-чупс, распространяющий клубничный аромат. Вид этого психа раздражает до зуда в кулаках и острой зубной боли. Хочется вгрызться ему в шею, чтобы только оставил меня покое.

Меня не покидает ощущение, что Савва знает что я сейчас испытываю, потому что на его лице застыла понимающая ухмылка. Что за долбанные игры? Вчера потащил мне покупать подарки, страстно целовал. А сегодня опять пугает острыми предметами и откровенно издевается. Я вообще его не понимаю. Долбаный мудак.

Хоть бы его баскетболисты отметелили как следует в отместку. Может, тогда перестанет вести себя как конченый маньяк и избивать всех без разбору.

В памяти всплывает лицо избитого билетера в кинотеатре, когда Савва потащил меня в школе в кино. Конечно, я испугалась отказывать ему, поперлась, делать было нечего. Ну и ночка тогда выдалась! Я сразу как-то постарела лет на пять. А парень всего-то не хотел нас впускать в зал, потому что не набралось минимальное количество зрителей. Такими темпами, если и дальше Савва будет поблизости я и моргнуть не успею, как превращусь в старуху.

Занятие идет, в аудитории как всегда шумно, студенты болтают между собой. Преподаватель, будто не замечая наглого шума вокруг, продолжает бубнить свой предмет. Ребятам откровенно скучно, растеклись за партами как медузы на солнце. Наверное, только я сижу, точно кол проглотив, по-прежнему чувствуя напряжение в каждой клеточке своего тела, и смотрю прямо. Попросту игнорируя своего соседа по парте. Но неожиданно перед моим лицом возникает чупа-чупс на палочке. Розовый и блестящий, только что побывавший во рту этого психа. Чудик наклоняется к моему уху и, касаясь губами ушной раковины, бархатным голосом шепчет:

– Оближи.

Встрепенувшись на месте, я смотрю на него с яростью.

– Не буду! Сам облизывай!
– Мой шепот мне самой кажется слишком громким, и я быстро замолкаю, притихнув и глядя на придурка с настороженностью. А вдруг мое неповиновение его разозлит? С него станется запихнуть мне этот чупик в глотку вместе с палкой.

Он молчит и смотрит на меня темным взглядом, всякая улыбка исчезла с его губ.

– Савва, - примирительно начинаю я, утомленно вздыхая. Кажется, я впервые назвала его по имени. Его зрачки мгновенно расширяются.
– Что тебе от меня нужно?

Задавая подобные вопросы я хожу по лезвию ножа, но его игры мне уже, правда, всю душу вымотали. Даже плевать становится на последствия, появляется тупая усталость.

– Как что? Глупый вопрос, учитывая, что ты моя девушка.

– Разве так с девушкой, которую любят, обращаются?
– спрашиваю, как у него, как у маленького ребенка.
– Что ты хочешь со мной сделать?

Мы разговариваем вполголоса, и я искренне надеюсь, что Ляля позади не настроила свои пеленгаторы на наш диалог.

– Много чего, - признается Савва после недолгого молчания. Он смотрит прямо в глаза.

Всего два слова, а по моему телу врассыпную бросается табун мурашек. К горлу снова подступает страх, а в животе всколыхнулось тревожное чувство, камнем свалившись вниз.

– Почему именно я?
– задаю сиплым голосом терзающий меня извечно вопрос.

– А ты не понимаешь?

Не дождавшись ответа, он ласковым движением убирает локон с моего лица. Со стороны выглядит будто между нами царит романтическая идиллия. Ну просто чудо, а не парень.

– Ведь я уже говорил тебе. Ничего не изменилось. Ты мне нравишься, Боброва. Очень сильно. Думаю, ты предназначена мне судьбой.

С этими словами он прижимает чупа-чупс к моим губам и совершенно гробовым голосом произносит:

– Оближи.

Пугающее выражение лица и холодный приказной тон острыми иглами пронзают меня насквозь, и мне ничего не остается делать, как вытащить язык и осторожно облизать гребаный леденец. Савве этого мало, и мое унижение продолжается: чупиком он надавливает на мой язык и засовывает мне его в рот целиком, заставляя посасывать с влажным звуком. Взгляд, при этом, у него совершенно безумный.