– Ты за домом приглядеть? Валя-то когда вернется?

– Я точно не знаю. Вот, пока решила проверить что тут и как в ее отсутствие, - уклончиво отвечаю. Блин, я ведь завалилась без спроса.

Нет, она всегда говорила что будет рада меня видеть, но у меня и в мыслях не было, что однажды мне придется прятаться в ее доме.

– Ну ясно, - закивала старушонка.
– Это правильно, старикам нужно помогать. Я за парником уж ухаживала как могла, поливала. Да собирать все одно некому, половина овощей сгнила. Говорила ей не сажать, кто ж в августе сажает-то? А она все ещё урожай собрать хотела. И где теперь сама...

Моё сердце подпрыгивает от радости.

– У неё есть парник?

– Конечно. И у меня есть. Мы свежие овощи начинаем есть с мая и аж до самого ноября, - с гордостью заявляет соседка.
– Завтра тогда ты начинай за овощами ухаживать, раз приехала помогать. А вот ещё...

Она вытаскивает из кармана связку ключей.

– Тут и от калитки, и от входной двери. Маленький - от погреба. Что ж ты через забор лезла? Валя не передала ключи?

– Да мне несподручно было за ними ехать, - оправдываюсь я.
– Главное, от дома на своём месте, под горшком.

– Ну и ладно. Бархатцы я тоже поливала. Хорошо, что ты приехала, а то я и за своим-то особо не успеваю - здоровье не то. А ещё и за Валиным.

Старушка посмотрела на меня, на тряпку с ведром за моей спиной и вдруг ласково улыбнулась.

– Приходи, я тебе борща налью. Сегодня с готовкой уже некогда будет.

– Ну что вы, - чувствую себя неловко, но, живот бурчит так, что я почти уверена: через часик вся неловкость исчезнет. Старушка очень милая и добрая, и мы с ней разговариваем еще минут пять о том, о сем, прежде, чем она уходит.

Вычистив весь домик, под рев пустого желудка я сворачиваю бурную деятельность и добегаю до соседки, где она мне наливает огромную порцию потрясающего борща. Потом мы пьем с ней чай и болтаем без умолку о пустяках. Словоохотливой бабе Вере совсем тут скучно и одиноко, и она радуется любой возможности пообщаться с живым человеком, а не с позабывшими её родственниками по телефону. Я ловлю себя на мысли, что с весёлой старушкой мне тоже интересно, и обратно домой ухожу в приподнятом настроении, булкой домашнего хлеба и с горсткой леденцов в кармане. Темно - хоть глаз выколи, и парником решено заняться завтра.

После долгой катавасии с душем, я все же умудряюсь слить ржавую воду и дождаться чистую, наспех обмываюсь еле тёплой водой и ложусь спать внизу на диване. На втором этаже есть крохотная спаленка с голубыми рюшами и ажуром на занавесках, но отчего-то я не решаюсь нагло завалиться в хозяйскую комнату, хотя выглядит она вполне уютно. Только запах старый и слегка прелый, комнаты давно не проветривали.

Расстелив на диване белье в крошечных розочках, я наконец-то плюхаюсь спать. В домике тепло и уютно, за окном воет ветер. Я чувствую себя в безопасности.

Мне действительно начинает казаться, что этот домик - лучшее место на Земле. После пустой необжитой общаги или вечно одинокой квартиры, где днем с огнём не сыщешь мать - СНТ бабы Вали кажется райским местечком. Хотя, парадоксально звучит, тут ведь я тоже одинока.

Интересно, близнецы ощущали себя одинокими? Ведь они всегда были друг у друга...

Мыслей в голове много. Но глаза слипаются от усталости, и под заунывное пение ветра я сладко засыпаю.

– ----

В общем я отправилась выполнять поручение Инны Семеновны сразу же, надеясь быстро со всем справиться и успеть в художку.

У Рождественских чисто и сухо в подъезде, в квартиру стоит обычная металлическая дверь. Не знаю чего я ожидала, но тут слишком... аккуратно, что ли. Как-то не похоже на логово сумасшедшего психа с ножницами.

Звонок весело тренькает, но никто не отвечает. Из-за двери доносится классическая музыка, и меня отчего-то пронимают мурашки. Опять не ожидала подобного.

Мне теперь вообще кажется, что понять Рождественских не под силу ни одному психотерапевту, куда уж мне.

Звоню ещё раз, решив про себя, что если никто не откроет - это знак. Сбегу к чёртовой бабушке без зазрения совести. В глубине души я на это, конечно, надеялась.

Секунда, вторая, третья... Тишина.

Что ж, Инна Семеновна, я честно попыталась. Дальше вы уж сами как-нибудь.

Едва я обрадовалась такой неслыханной удаче и развернулась , как мыльный пузырь моей преждевременной радости лопнул - дверь распахивается. В недрах квартиры разрывается Пётр Ильич Чайковский со знаменитым трудами для Щелкунчика. На меня удивленно смотрит Додик.

– Додик... Тьфу-ты, Егор...
– Прекрасное начало, Боброва! В твоём репертуаре!

От грубого ляпа готова провалиться сквозь землю, но парень просто смотрит на меня, по всей видимости, задаваясь вопросом какого черта я тут забыла.