Прочистив горло и усмирив свое бешеное сердцебиение, я интересуюсь:

– Как ее зовут?
– Мой голос слегка дребезжит.

– Роксана.

Интересно это совпадение или действительно у всех его змей имена из эпосов Древней Греции?

– Красиво. И она красивая...
– Я говорю правду. Не вру, хоть и страх мой никуда не делся. Я все еще боюсь эту скользкую тварь.

Но как завороженная я смотрю и смотрю на алые кольца, плотно обернутые вокруг его руки. Свою голову она положила ему на ладонь, которую он держит на весу.

Забравшись на кровать, Савва вытягивается на спине и подкладывает свободную руку под голову. Вторую, со змеей, кладет на грудь, и Роксана меняет положение, расслабив свои кольца. Свою небольшую мордочку она укладывает в ямке возле его шеи, не отворачиваясь от меня ни на секунду. Мне кажется она охраняет своего хозяина. Если я приближусь к ним, скорее всего, она среагирует.

Боже... Где были мои мозги, когда я решила нарисовать Чудика со змеей? Это пресмыкающееся приводит меня в неописуемый ужас. Так же, как и он.

А вдруг он захочет пошантажировать меня своим серпентарием? Или просто поиздеваться, как с ножницами?

По моей спине катится градом ледяной пот, но я заставляю взять себя в руки.

Усевшись на стул, дрожащими руками вытягиваю чистый плотный лист. Беру обычный карандаш, решив, что позже оживлю набросок красками. Жуткая красавица Роксана должна быть в цвете. Ее королевская кожа - превосходное чередование кармина и графита, я не могу оставить ее в черно-белом цвете.

Заткнув свой страх куда подальше, я принимаюсь рисовать. Стараюсь не делать это хаотично, хотя вначале рука бестолково мелькала по бумаге, от превосходных линий его тела до плавной линии змеи. Я просто не знала за что схватиться первым делом.

Сделав пару глубоких вдохов, я успокаиваюсь и для начала делаю набросок мужского торса, лишь слегка наметив на груди змею. Затем уже поправляю все, по ходу дела добавляя новые линии, тени и штрихи. Савва молчит и смотрит на меня, не меняя положения. Роксана тоже не шевелится, и я удивляюсь, внезапно отметив про себя их сходство.

Ведь точно. Савва напоминает мне неспешного и коварного змея, с виду спокойного, но готового в любой момент наброситься и укусить, впрыснув смертельную дозу яда.

Мне немедленно хочется показать их схожесть на бумаге. От волнения и усердия я совсем забываю про жажду и чувство голода.

Проходит не меньше пары часов, когда я, с вымазанными в масляной краске пальцами, уменьшаю темп и успокаиваюсь с глубоким ощущением удовлетворения. Боже мой... По-моему, у меня получилось. При взгляде на картину я испытываю смешанное чувство страха, тяжелого гипнотического воздействия и собственное любопытство мотылька, ведущее меня на огонь. Картина не кажется мне мрачной. Но от изображенной на ней парочке совершенно четко исходит пугающая опасность.

Мне хочется смеяться, кричать и плакать от восторга. От того, что у меня получилось. От ощущения гладкого древка кисти в пальцах, от дурманящего запаха краски. Снова. Я делаю это снова!

– Почему ты любишь змей?
– Негромко спрашиваю я, задавай вопрос только чтобы не расплакаться от обуявших меня эмоций. Параллельно я, само собой, заканчиваю картину.

– Правда хочешь узнать?

От его слов мне становится не по себе, но я киваю, бросив на него быстрый взгляд и снова уткнувшись в рисунок. Слышу как Савва слегка усмехается.

– Причина довольно проста. Это единственные существа, которые не отводят от меня глаза при зрительном контакте более двух секунд. Даже родители так не могли.
– Он поглаживает покачивающуюся змею по гладкой голове. В этот момент они смотрят друг на друга, не обращая внимания на остальной мир.

Его признание меня ошеломляет на миг. Ведь это правда. Люди его боятся. Что говорить, я и сама довольно быстро отвожу от него взгляд, потому что его аура тяжело давит, подчиняет и чертовски пугает. Даже сейчас, когда мы уже были физически близки, я испытываю смесь страха и смущения.

– Хочешь нарисовать мой член?
– Внезапно до меня долетает совершенно дикий вопрос.

Мое лицо ошпаривает кипятком стыда. Я чуть не падаю со стула.

– Что?! Господи! Нет!

Савва тихо смеется над моим возмущенным видом. Я похожа на пыхтящий чайник на плите. С громко свистящим носиком и вылетающим паром.

– У тебя недавно был такой вид, как будто хочешь.

– Неправда!
– отчаянно отрицаю я, чувствуя, как горит и пылает мое лицо. И даже уши.

– Ладно. Но если что, имей ввиду, я всегда соглашусь.