– Раскрасить морду хотели тебе, дурачок.

– Знаю, - спокойно отзываюсь я.
– Но, честно говоря, мне плевать. Ты должен держать себя в руках. В школе ты зашел слишком далеко.

– Боже, ну ты и тряпка.
– На скривившемся лице появляется презрение.

– Отъебись, а? Просто сиди и не высовывайся. Я не хочу лишних расспросов.

Оскал на его лице становится почти радостным. Он широко улыбается в каком-то нездоровом предвкушении и смотрит куда-то мне за спину.

– В любом случае тебе придется объясниться. Она слушает уже достаточно долго, - он тихо и злорадно смеется.

– Что?
– Я оборачиваюсь и натыкаюсь на застывшую у стены Мишу.

Испуганные глаза напоминают серебряные плошки. Прямо со своего места мне видно как дрожат ее тонкие пальцы, которыми она сжала свой искривленный рот.

Я снова резко поворачиваюсь к зеркалу и с досадой сжимаю зубы. В зеркале совершенно пусто. Отражения нет. Только безликая стена с серой невзрачной картиной. Больше ничего.

Сука. Он вышел.

**

Савва

– У...у т-тебя все хорошо?
– У девчонки зуб на зуб не попадает, но она пытается держаться, словно ничего не произошло, и это не она стала свидетельницей моей долбаной шизофрении.

Я молчу истуканом, продолжая таращиться на нее, с усмешкой отмечаю в серых глазах легкую настороженность. Миша топчется на месте, сжимая края своей полудетской пижамы. На ней изображены всякие анимешные персонажи. Понятия не имею какие. Это уже даже не забавляет.

Я чувствую как во мне поднимается раздражение.

Чего она на меня уставилась?

– Савва...
– бормочет Миша, избегая смотреть мне в глаза.
– Ты говорил сам с собой.

– И?

Собственный голос опять кажется странно чужим. В ладони что-то скользит от пота, какой-то предмет. Опустив глаза, вижу перочинный нож.

– Давай я разбужу Егора, - еле слышно произносит она, пряча дрожащие пальцы за спиной. И безрассудно делает шаг навстречу.

Ощущение, будто в голову мне запихнули мячик, который должен вот-вот лопнуть. От поганого дискомфорта я сжимаю челюсть, чувствуя, как скрипят зубы.

– Стой на месте. Не двигайся, - рычу сквозь боль в висках. Сжимаю их, надавливая в надежде получить облегчение. Блядь, почему так больно?! Так, что в глазах темнеет.

– Егор...
– негромко зовет она, с надеждой гдядя на дверь соседней комнаты. Все во мне рычит внутри и бунтует.

Я добираюсь до Миши в два шага. Моя ладонь закрывает ей рот, пальцы впиваются в щеки так, что кожа вокруг них белеет.

– Замолчи.
– Я выдавливаю из себя слова, пытаясь абстрагироваться от адской боли в голове. Она только усиливается, и от этого мне хочется рвать и метать в изнеможении. Какого дьявола так разболелась голова?

Под мои пальцы затекает горячая жидкость. Мишины слезы, брызнувшие из ее огромных прозрачных глаз. Я машинально разжимаю руку и быстро складываю перочинный нож, на который она постоянно косится. Убираю в задний карман.

– Успокойся, я тебя не трону, - цежу, еле сдерживаясь, чтобы не зажмурить глаза. Блядь, мне срочно нужна какая-то таблетка. Анальгин или что там пьют в таких случаях. Мне настолько плохо, что я готов проглотить что угодно, лишь бы полегчало.

– Ты разговариваешь сам с собой, - хрипло повторяет она.

– Да, выглядит максимально странно, - нервно улыбаюсь я. Блядь, лучше бы этого не делал, моя улыбка, больше похожая на оскал, пугает ее сильнее, чем ровное выражение лица.

Сил объяснять что со мной происходит - нету. Как, впрочем, и желания. Все что ни скажу - будет звучать жалким оправданием.

Впервые за все время во мне проскальзывает сожаление, что втянул ее во все это.

– Может, снова начнешь ходить на терапию?
– поступает осторожное предложение, и я морщусь.

От гнева в венах потихоньку начинает закипать кровь. Она разгоняется по моему ошалевшему организму с невероятной скоростью, прошибая до вставших волосков на загривке.

– Савва?

– Пф. Да ни за что. Там одна чушь. Попытки докторов самоутвердиться за мой счет и приписать мне аффективно-бредовые расстройства. Спасибо, проходил.

Прикусив нижнюю губу, Миша сглатывает и вдруг выдает:

– Как насчет того, чтобы обратиться к Богу?

Сначала я тупо пялюсь на нее, пытаясь поверить, что она правда это сказала,потом начинаю откровенно смеяться, уже разглядывая эту девчонку, как неведомую зверушку. Она не перестает меня удивлять. Странное чувство, отдаленно похожее на сожаление, возникшее минуту назад, мгновенно испаряется. Эта не от мира сего девчонка мне идеально подходит.