— Это тебе задаток, — сказал он крестьянину.

Тот, бормоча благодарности, сгреб монеты и скрылся в другой комнате.

— Обедать будешь? — прокричал он оттуда.

— Можно, — отозвался Охотник. — А как тебя кликать-то, хозяин?

— Севастьяном меня звать, — ответил хозяин, возвращаясь с чугунком щей.

— А меня Михаилом.

Охотник подвинул лавку к столу и принялся за щи.

— Ну что, Севастьян, семья-то большая? — спрашивал он, жуя.

— Да не шибко большая. Хозяйка, да трое ребятишек, да падчерица. Хозяйство большое, а вот помощников не хватает.

— Ну а падчерица что ж?

Севастьян покривился.

— Да что падчерица! Она — отрезанный ломоть, да еще и благородная теперича…

— Благородная? — приподнял брови Охотник.

— Ну да. Как прошлым летом отдал ее в обучение, в графскую школу-то, так теперь она уж настоящая фрейлина.

— При дворе, что ли, состоит? — Не, пока что на отдыхе, дома сидит. А как только отдых закончится, так и заберут ее.

— Так ты радоваться должен, — сказал Охотник.

— С чего бы мне радоваться? Она как из дому уедет, так больше и не возвернется — на что мы ей нужны-то?

— Все может быть. И когда ж она уезжает?

— Говорит, что осенью. Тут, как назло, самая горячая пора — урожай убирать надо, а она уезжать надумала! И не запретишь, потому как сама графиня такие сроки назначила.

— А что, хорошая у вас графиня? — поинтересовался Охотник.

— Да как сказать… Я-то и не видел ее ни разу. Оброк не шибко тяжелый наложила, и людей не мордует, как скажем, в соседнем княжестве. Там, вишь ты, князь сильно охоту любит, так что ни день — то кому-нибудь поля лошадьми вытаптывает. А наша нет, не балует. Муженек ее покойный, так тот иногда лютовал, а эта вроде смирная.

— Повезло вам. Ну, ладно, спасибо за угощение, — сказал Охотник, откладывая ложку, — а я теперь отдохну, пожалуй. Ты, Севастьян, разбуди меня к вечеру, если сам не проснусь. Хорошо?

— Отчего ж не разбудить? Разбудим.

Охотник прилег на лавку, зевнул и закрыл глаза.

— Схожу-ка я на огород, — решил Севастьян.

Он крякнул, поправил кушак. И ушел.

Охотник с любопытством посмотрел на Марию.

— И как тебе замок? Понравился?

— Замок там старинный, красивый, — ответила Мария. — Но мрачный какой-то.

— Привидения, небось, водятся? — усмехнулся Охотник. Мария вздрогнула.

— Может и водятся, да только мне их видеть не довелось.

— А скажи, тяжело учиться было, аль не очень?

— Кому как. Мне, к примеру, не очень, а кому и нелегко пришлось. Несколько девушек еще в самом начале исключили.

— Исключили, говоришь… Не помнишь, когда это было? Не летом?

Мария задумалась.

— Да нет, осенью как будто. А почему вы спрашиваете?

— Ну-у-у… Дело в том, что в деревеньке, где я живу, сосед мой похвалялся, что дочку тоже, мол, в графскую школу отдал. И правда, куда-то уехала она, а в конце лета и вернулась — не подошла якобы. Но раз ты говоришь, что исключать девиц начали только с осени, то, выходит, наколол меня сосед… Уж я вернусь, пристыжу его, болтуна!

Посмеялись.

— Расскажи еще про замок, — попросил Охотник. — Много ли народу там живет?

— Народу немало. Одной дружины под три дюжины, а сколько слуг еще! И не сосчитаешь толком. Живут хорошо, все у них есть, вот только отлучиться из замка нельзя. Разве что кучеры или гонцы, или управляющий — те, конечно, могут за пределы замка выезжать.

— Что ж ты, графиню-то видела?

— Конечно. Правда, несколько раз всего — она к нам нечасто заглядывала. Красавица. Волосы черные, как смоль, глаза изумрудные. И лицо белое-белое, прямо светится. И есть в ней что-то загадочное, необычное что-то.

— Ну, а как же! Само собой разумеется — чистая дворянка, голубых кровей. Говорят, с самим королем в родстве!

— Их род, Ла Карди, он от князя Дракона идет. У них и на гербе дракон изображен, как и у короля.

— Откуда такие познания? — удивился Охотник.

— Я в графской библиотеке книгу по геральдике читала, там и генеалогическое древо королевского рода было нарисовано…

— Чего-чего? — переспросил Охотник.

— Ну, как вам объяснить? У дворян спокон веков так ведется: записывают всех своих родственников и их потомство в специальные книги, чтоб потом определить можно было, кто от кого произошел. И рисунок такой делают: дерево, а от него, словно ветви, потомки отходят. Называется генеалогическое древо.