Кейн оскалился:

– Ты просто бесишься, потому что я сделал твою работу лучше, чем ты. Величество перехитрил тебя так же, как Ламорак – Берна.

– Я тебя предупредил, Кейн…

– Знаешь что, Тоа-Ситель: на твоем месте я меньше беспокоился бы обо мне и больше – о своей заднице. – Кейн тут же перешел на почти дружеский тон, как бы нарочито отказываясь от конфронтации. – Дам-ка и я тебе совет, Герцог. Не потому, что так уж люблю тебя, поверь. Но потому, что считаю тебя порядочным, по сути, человеком. Подумай о том, кто тебе друг, а кто – враг. Подумай, с кем ты останешься, если падет Ма’элКот.

– Он не падет, во всяком случае не при моей жизни, – ответил Тоа-Ситель.

– Не зарекайся. Если Ма’элКот падет и ты вместе с ним, кто тогда окажется у власти? Кто сумеет удержаться на троне хотя бы до следующего претендента, который его убьет?

Тоа-Ситель нахмурился; вдруг его глаза потемнели, и кровь совсем отхлынула от и без того бледных щек. Он встряхнул головой и забормотал:

– Но… никто же не пойдет за ним; он всего лишь Граф… у него нет авторитета, нет настоящей власти…

Кейн цинично ухмыльнулся в ответ:

– Знаешь, в мире есть люди, которым надо только одно: чтобы кто-то указывал им, что делать. А уж кто это будет такой, им без разницы.

Тоа-Ситель нахмурился, но попытался выбросить огорчающие его картины из головы:

– Ма’элКот не падет. Он не может пасть.

– Я бы не поставил свою жизнь на это. В последнее время он ведет себя немного странно, тебе не кажется? Вспышки ярости, одержимость мной – где я был да что делал. Мне кажется, у него крыша слегка поехала.

Тоа-Ситель прищурился и посмотрел на него словно издалека. Кейн сразу понял, что Герцогу уже приходили в голову такие мысли.

– Конечно, – продолжал Кейн, – завтра одной угрозой станет меньше. Но ты ведь уже понял, что Ма’элКот – не неприкасаемый. Он так же уязвим, как и другие. А если это видим мы, то видят и его враги.

– Кейн…

– Я сожалею о твоих сыновьях, Тоа-Ситель. Понимаю, тебе от этого не легче, но клянусь: никто даже не предполагал, что такая жестокая война разразится. Совет Монастырей никогда не послал бы меня сюда, если бы они знали, как все будет. Так что новая война нужна мне не больше, чем тебе, понимаешь? Подумай и об этом. Кто-то должен взять власть в свои руки и сохранять порядок, если Ма’элКот падет. И я не знаю никого, кто справился бы с этим лучше, чем ты.

Мускулы в уголках рта Герцога напряглись и снова расслабились, взгляд обрел четкость.

– Идем. Нам надо устроить твой побег.

– Неужели ты ему доверяешь? – возмущался Берн, меря шагами комнату и рубя напряженной рукой воздух. – Да еще и хочешь отпустить ее! После всего, что она мне сделала? Да ты хотя бы знаешь, скольких моих ребят она загубила?

– Тише, Мой мальчик, – пророкотал Ма’элКот. – Успокойся. Я не верю Кейну. И Паллас Рил не получит свободу. То, что она сотворила в доках… – Тень скользнула по его безукоризненному лицу и пропала. – Я Сам не смог бы сделать лучше. Она стала силой – слишком опасной, чтобы позволить ей жить.

– Но ты сказал Кейну…

Массивные плечи приподнялись и снова опустились.

– В конце концов, она ранена в грудь. Рана серьезная, она вытягивает из нее жизнь; вряд ли с такой раной она долго протянет – но пусть живет, пока нам нужен Кейн. – Император улыбнулся себе в бороду. – К тому же будет любопытно, а может, и поучительно совершить над ней заклятие на самом деле, вместо того чтобы…

– Для чего он тебе нужен? Почему ты отпустил его? – произнес Берн запальчиво. – Почему ты не позволяешь мне убить его?

– Может, еще и позволю. – Рука Ма’элКота легла на плечо Берна. – История, которую он рассказал Мне, звучит убедительно; она объясняет все факты, дает ответы на все вопросы. Но это как раз подозрительно: только выдумка может быть настолько безукоризненной. Реальная жизнь хаотична.

Император развернулся величественно, словно корабль, забирающий круто против ветра, и двинулся к алтарю. Остановившись над ним, он заглянул в неподвижное, ничего не выражающее лицо Паллас Рил, протянул руку и рассеянно провел ладонью по ее глазам, опуская ей веки.

– У Меня уже есть причина сомневаться в словах Кейна, – продолжил он. – Однако его план удивительно подходит к Моим целям: если он осуществится, то Я получу все, не рискуя практически ничем. К тому же не исключено, что он сказал Мне правду. Я допускаю такую возможность, хотя и не полагаюсь на нее.

Он поднял голову, и вся задумчивость, точно маска, упала с его лица; взгляд, который он устремил на Берна, пронизывал насквозь.

– Дай Мне твой нож. – Ма’элКот протянул руку; Берн не мешкая вынул из ножен кинжал и подал ему. Кинжал потонул в ладони Ма’элКота, а когда тот поднял его на уровень своих глаз, то и вовсе показался перочинным ножиком. – Я отдал Кейну сеть – на ней стоит Моя метка, Я поставил ее, когда поднял сеть с пола.