Повиснув возле окна, из-за ставней которого сочился свет, она прислушалась.

– …Раньше, чем его поймает Берн. Это жизненно важно, – говорил незнакомый голос. – Он и так забрал слишком большую власть над Ма’элКотом, а ведь Берн болен, я имею в виду, у него больной ум. Вот почему важно, чтобы в этом деле преуспел не Берн, а я. И не говори мне, что ты тут ни при чем: трое из пятерых убитых дозорных были твоими Подданными, причем довольно известными. Не исключено, что и другие двое тоже.

– Если бы я знал, где он, то уже поднес бы его вам на блюдечке, Ваша Светлость, – раздался непривычно почтительный, даже почти подобострастный голос величества. – Но я не требую от Подданных полного отчета в делах, только в деньгах. И если кто-то из них решит пошпионить за Шутом Саймоном, это меня не касается – до тех пор, пока они платят десятину, конечно. Хотя убитые были моими людьми, это правда, и я ожидаю компенсации.

Ваша Светлость? Неужели сам Тоа-Ситель? – включила внутренний монолог Паллас и тут же почувствовала холодок страха: ей стало понятно, почему именно этот одинокий час был избран для встречи. – Значит, это он. Король Арго предал нас. Почему я сразу не догадалась: он же друг Кейна. Но… ах, черт, как же я надеялась, что он окажется ни при чем.

Окровавленные лица Дака с Яком, Ламорака и Таланн встали перед ее внутренним взором.

Я могу разорвать на куски обоих. Здесь. Сейчас. Поставлю на взвод огненный шар и кину «бычий глаз» внутрь через щель в ставнях. Сама спрыгну на землю, где взрывная волна меня не достанет. И даже криков их не услышу, пока они будут там гореть.

Но она тут же выбросила эти мысли из головы. «Слишком долго жила с Хари», – подумала она. Паллас отлично понимала, в какую ловушку заведет ее гнев, тем более праведный, если она поддастся ему сейчас.

Она продолжила монолог:

Но я не буду этого делать. Пока. Подожду, послушаю. Если пойму, что без убийства не обойтись, то убью, но позже.

– Не думаю, что ты понимаешь всю серьезность сложившейся ситуации, – продолжал незнакомый голос так спокойно, как будто заказывал завтрак. – Шут Саймон уже поставил Императора в неловкое положение. Мало того что он безнаказанно и нагло орудует здесь, в сердце Империи, недавно его граффити появилось прямо на стенах дворца Колхари.

Ха. Я вхожу в моду.

– Я делаю все, что могу, Тоа-Ситель. Но никто не знает, кто этот Шут Саймон и где его ждать в следующий раз.

А вот за это спасибо Конносу и его изобретательному заклятию.

– Полагаю, – продолжал Тоа-Ситель, – что обвиняемые все еще находятся в Анхане. Их семнадцать, кое-кто с семьями, всего тридцать восемь человек. Не лучше ли тебе направить свою энергию на их поиски?

Паллас судорожно сглотнула и вынула из набедренного кармана «бычий глаз».

Не выходя из мыслевзора, она не могла видеть нанесенные на него печати силы, зато она чувствовала их – прикосновения буквально жгли ей ладони.

Наверное, придется все же уничтожить этих двоих.

Величество знает, где они, заклятие Конноса ничего тут не изменит. Две жизни против тридцати шести.

Она сделала глубокий вдох, готовясь к броску физически, но по-прежнему контролируя себя эмоционально.

Величество застенчиво, как будто извиняясь, произнес:

– Город-то большой.

А?

Король продолжил:

– Я, конечно, отдам своим людям приказ искать беглецов, но ничего заранее не обещаю. В Анхане сотни мест, где можно спрятаться, и не везде Подданным открыт доступ.

– Сделай все возможное. Дело не только в деньгах, как ты понимаешь. Как только Бароны приграничных земель сообразят, что сопротивляться Ма’элКоту легко и просто… Полагаю, что последствия ясны даже тебе.

– Ага. Снова гражданская война, которая нам ни к чему.

Паллас часто дышала, неровная поверхность «бычьего глаза» резала ее судорожно сжатую ладонь. Что за игру затеял величество? А ведь она чуть не убила его, вернее, их обоих. Слава неведомому богу, который удержал ее руку и дал ей услышать все до конца…

Она почти перестала слушать, когда мужчины переключились на другие, не столь важные вещи – повседневные воровские дела и обрывки сплетен, которые величество получал от Подданных. Зная, что действие «хамелеона» не бесконечно, Паллас уже приготовилась ползти по стене вниз, как вдруг до нее донеслось: