– И еще кое-что… Я тут прослышал, Кейна приказано арестовать. За что?

Кейн? Сердце Паллас забилось часто и больно. Она замерла, закрыла глаза и, почти не дыша, слушала.

– Тебя это не касается.

Величество не очень удачно изобразил безразличие:

– Мы с ним друзья. Не хотелось бы, чтобы эта договоренность… между мной и вами… как-то помешала дружбе. Или наоборот: дружба – договоренности, понимаете? Короче, я не хочу сдавать его, пока не узнаю, в чем его обвиняют.

Сдавать? Значит, Хари здесь? Прямо сейчас? Во рту у нее пересохло, под ложечкой заныло, а сердце застучало как бешеное. Пальцы закололо так, словно она только что дала кому-то пощечину.

– Не тревожься. Кейн уже под стражей, я арестовал его сегодня вечером. Но ему ничто не грозит, по крайней мере от нас. Хотя, полагаю, Монастыри точат на него зуб. Однако мне намекнули, и весьма недвусмысленно, что Ма’элКот хочет взять его на службу.

– На службу? Зачем?

– Как – зачем? Чтобы найти Шута Саймона, разумеется.

«Разумеется, – рассеянно подумала про себя Паллас, – зачем же еще, как не затем, чтобы окончательно изгадить мою жизнь?»

Разрозненные мысли, обрывки воспоминаний метались в ее мозгу, так что она не заметила, как те двое попрощались довольно дружески. Кейн наверняка знает и кто такой Шут Саймон, и где его искать, и где сейчас токали – в Студии ему наверняка показали ее кубик. А еще она знала, что он не станет охотиться на нее, – не Каин же он, в самом деле. Но тогда ей совершенно понятно, предельно ясно, что происходит.

В Студии решили, что на этот раз она облажалась по полной и сама не справится. И они придумали, как сорвать на ее провале кассу: послать Кейна Всемогущего спасать ее бесполезную, некомпетентную бабью задницу.

Разумеется, подключив к делу Кейна, да еще в самый последний момент, они получат миллионов на сто больше, чем получили бы с ней одной, даже если бы ее затея удалась.

Гнев, который она сдерживала так долго, хлынул ей в грудь, словно водопад. Как они не понимают, что это не просто сраная игра? Не развлечение? Что на кону жизни, реальные жизни реальных людей, которые плачут и смеются, любят и истекают кровью по-настоящему?

А уж ему-то как понравится! Паллас ничуть не сомневалась. Лыбится, поди, сейчас во все тридцать два зуба. И она почти наяву услышала его самодовольный, снисходительный голос: «Видишь? Без меня тебе все равно не справиться, так зачем мучиться зря?»

А еще она услышала свой ответ, вернее, свое молчание, свое немое бешенство оттого, что в собственной жизни ей отвели роль Актрисы второго плана, звезды эпизода, повода для чужого Приключения. Ей никогда не дадут шанса сыграть свою историю до конца.

Свет за ставнями погас.

Она бесшумно поползла к углу, двигаясь по стене на четвереньках так же быстро, как любой нормальный человек шел бы по ровной дороге. Обогнув дом, она увидела внизу тень в плаще с капюшоном – это был Король. Миновав арку, он остановился, чтобы высечь кресалом искру и раскурить сигару. Поблизости никого не было, значит Тоа-Ситель ушел другим путем.

Дождавшись, пока Король закурит, Паллас отменила действие «хамелеона» и рухнула на него сверху, словно стена.

Ее ноги опустились точно ему на плечи, и он упал, не выдержав силы удара. Она тоже упала вместе с ним, но тут же сгруппировалась, отскочила в сторону и замерла, готовая к нападению. Но ошарашенный внезапной атакой Король только тряс головой да озирался. Тогда она приложила ладонь к его щеке и сказала:

– Ты меня знаешь.

Так Коннос научил ее отменять действие заклятия.

Затуманенный взгляд Короля прояснился, наполняясь изумлением по мере того, как все, что он когда-либо знал о ней, всплывало в его памяти, освобожденной от заклятия Вечного Забвения.

– П-Паллас, – выдохнул он, – ерш твою медь! Что ты… как ты… а Кейн… он же…

Она присела над ним:

– Я все знаю. Опасную игру ты затеял, величество.

– Я… ой, бля… за что ты меня так треснула?

– Мне надо было кого-то ударить, – ответила она просто. – Подвернулся ты. А сейчас слушай, что я тебе скажу.

Он сел и начал отряхиваться.

– Знаешь, я многое готов от тебя стерпеть. Но на этот раз ты перешла черту. Никто не смеет поднимать на меня руку…

Паллас перебила его звонкой оплеухой:

– Ты об этом?

Пораженный, он замотал головой, словно не веря, что это происходит с ним.

Она поднесла раскрытую ладонь к его глазам:

– Значит, тебе не нравится, когда тебя вот так трогают? Представь, как тронет тебя Кейн, когда узнает, что ты водишь шашни с Тоа-Сителем, вместо того чтобы помогать мне.

Она умолкла, давая Королю время подумать.

И почти сразу получила ответ.

– Эй, эй, эй! – зачастил он. – Я же тебе помогаю. Отвлекаю Тоа-Сителя, чтобы он не напал на твой след.