Из распахнутых настежь окон все стали с интересом и испугом смотреть на происходящее вниз. Впрочем, с интересом смотрел лишь я один. Для всех остальных, всё это было уже не в новинку. Некоторые отошли от окон и повернулись лицом к противоположной стене. Часть, продолжала смотреть вниз с какой то брезгливостью и неподдельным испугом.

Грубо и бесцеремонно их отодвинули от окон. Место заняли стрелки с автоматами. Одним из этих стрелков был мой обидчик в камуфляже. Тот, явно специально стал рядом со мной, явно имея желание с пренебрежением, как бы невзначай, двинуть меня прикладом. Демонстративно не обращал на меня никакого внимания, но боковым зрением всё время следил за мной. Видел я таких гавнюков и в той и в этой жизни. Доброту они всегда, воспринимают, как слабость. С такими как он, всегда вести себя надо по хамски. Это, единственная понятная для них форма общения. И всегда нужно ждать удара в спину, если оставить его сзади. Живым.

А во дворе, между домов, творилось - несусветное…

Оставленные на улице, без всякой защиты бабы выли в голос. Задавали тон им наши горе - грузчики, оставленные связанными по рукам и ногам. Они, единственные, кто знали точно, что сейчас произойдет.

Люди, благодаря древнему стадному инстинкту не разбивались на кучки и не разбегались кто куда, а завывая от непонятного пока ужаса, сбились в тесную толпу. Женщины, запрокидывали головы и поднимали лица вверх, смотря на наши ухмыляющиеся, а у некоторых перепуганные рожи.

Всеобщий вой, превратился в дружный визг, когда мой знакомый «камуфляж» выставив автомат из окна, дал длинную очередь вверх. Напуганные женщины, давя друг друга, всей толпой кинулись со двора. Те, кто не успел выбежать, сталкивались телами с пытающимися забежать обратно. Вот на их лицах, действительно был нарисован УЖАС. Глаза вытаращены, рот раскрыт в безумном и диком крике.

За перепуганными людьми, с двух сторон дороги, неслась орда зараженных. Привлекаемая криками, шумом и выстрелами из огнестрельного оружия толпа, состоящая из самых разномастных уродов, целью в жизни у которых было только одно – ЖРАТЬ, кинулась на людей. В основном, это были женщины, забежав в тупик, между домами пытались забраться по зарешеченным, по моде девяностых годов в стране, оконным рамам повыше, на второй этаж. Откуда из распахнутых окон смотрели на них их недавние насильники и мучители, то есть мы. Те тянули к нам руки, выли в голос, умоляли их спасти, протянуть им руку и просто вытащить.

Зараженных, набравших приличную скорость, заносило при резком торможении и они припадали на свои руки, после чего оттолкнувшись от асфальта со всей дури влетали толпу людей, наглядно демонстрируя поговорку, «как волк в овчарне». Вгрызаясь зубами в одного человека, глазами намечали второго, а лапы рвали третьего.

Человеческий крик, превратился в чистое безумие, испуганные вопли смешивались с хрустом костей, звуками разрываемой плоти и воплями поедаемых заживо людей.

Похоже, это был лотерейщик, а может быть рубер, я так и не научился их толком квалифицировать, в сортах дерьма разбираюсь плохо, сбил с разбегу уродливым отростком с зубами и выступающей вперед челюстью, тем, что раньше называлось головой, женщину, лет тридцати. Раскрав ей грудную клетку как пустую картонную коробку с наслаждением, ненасытно погрузил свою чавкающую морду во внутренности ее тела. Та еще пыталась рефлекторно оттолкнуть пожирающую ее морду от себя. Ее лицо, почему то чистое, без малейшей капли крови на коже, раскрывалось в немом крике ужаса и боли, издать даже хрип она уже не могла. Зараженный, поедал ее легкие.

Очень скоро количество зараженных стало превышать количество людей. То есть жертв. То есть корма.

Крики становились все истошнее и все истеричнее. Две совсем еще юные девушки подбежали к нашему окну, гостеприимно распахнутым настежь на втором этаже. Окна первых этажей были заставлены "высокохудожественными" решетками из покрашенной в белый цвет арматуры, в виде паутины. Девушки, как малые дети, с перепуганными насмерть лицами и выпученными от ужаса глазами тянули к нам руки. Они даже не умоляли их спасти и уже не кричали, из их горла раздавался только стон и какие-то всхлипы. Одна из них, подтянувшись на руках, стала карабкаться по решетке. Подлетевший мгновенно рубер, наступив ногой на одну из них, не глядя на вторую «альпинистку» резко махнул рукой, наотмашь. Кисть руки, крепко схватив плохо прокрашенную арматуру, так и осталась висеть на решетке.

Женские крики превратились в чавканье, и за хрустом костей и разрываемой плоти раздавалось только урчанье. Весь небольшой дворик превратился в кровавую кашу, из которой были видны только уродливые спины и затылки зараженных. Те пировали на славу, от - пуза.

Кто то уродливый, с бурым телом, длинной и мускулистой рукой сбил с ног бегущую от него женщину. Та, упав плашмя стала отползать от него, что то причитая в пол голоса. Перевернув ее на спину, не спеша как мне показалось, опустил всю пасть ей на живот и сжал челюсти. Подняв вверх звериную морду, глаз на которой я так и не увидел, стал не спеша пережевывать вырванные кишки. Почему то они оказались синего и фиолетового цвета, вперемешку с красным.

Женщина, то ли отболи, то ли от ужаса, что ее поедают заживо, и поедает такая несусветная тварь, а может и от того или другого одновременно одной рукой пыталась запихнуть свои внутренности назад в туловище, другой отстранится от жуткой морды. И находясь в состоянии шока за все это время не издавала ни звука, крепко стиснув посиневшие губы.

Остальные зараженные, действовали более быстро и нагло. А может они были самыми голодными…

Я, стоял с раскрытым ртом, и наверное бледный как смерть. Мой мозг отказывался принять происходящее. Принять и поверить во все это. А ведь думал, что видел в этой жизни все.

Из состояния прострации, меня вывел удар прикладом автомата в спину. Затем, охнувшего, и с подкосившимися ногами грубо оттолкнул в сторону «натовский камуфляж», который все время стоял рядом. Заняв мое место у раскрытого настежь окна он взвел затвор автомата, проорал что то, и открыл шквальный огонь по зараженным внизу. Ему вторили стрелки из каждого окна трех зданий.

Во первых, у меня желания смотреть на происходящее внизу не наблюдалось. Во вторых, ударил меня прикладом он от души. Я просто корчился на полу, пытаясь встать. Снизу раздавались лишь раздраженные вопли зараженных. Патронов парни не жалели. Видимо, в отдел полиции все таки наведываются.