Она уже ворчала по поводу моей одежды. Она хотела, чтобы я носила платья и юбки. Я ненавидела платья и юбки. Я надевала их только в церковь по воскресеньям.

Мне не нравились розовые в горошек или фиолетовые оборки. Мне нравились шорты и футболки. И я хотела коротко стричься. Меня тошнило от того, что волосы вечно лезли мне в рот, когда я играла в футбол. Во время одной из моих игр этой весной мне в глаза попал локон, и я пропустила удар.

Я часто пропускаю удары по воротам, с волосами или без них, но в тот раз я точно пропустила один из них из-за своих волос.

Папа сказал мне, что, по его мнению, футбол помогает мне улучшить координацию движений. Я думаю, он сказал это просто из вежливости. Я все еще часто спотыкаюсь.

Бросив мяч на землю, я пнула его по каменной дорожке, ведущей к лоджу. Вчера мы приехали поздно вечером и направились прямиком в Шале «Беартус», так что я еще не нашла Уэста.

Он играл в футбол? Я была худшей в нашей команде, но все равно могла научить его играть, если он не умел.

Дверь лоджа открылась, и на улицу вышла бабушка Уэста с Джексом.

Он стал намного больше и был самым милым ребенком на свете. Он совсем не был похож на Уэста или Кёртиса. У Джекса были светлые волосы и голубые глаза. Сколько ему лет? Когда мы впервые приехали в Монтану, он был совсем малышом. Это был наш третий отпуск здесь, так что ему, наверное, было четыре.

Бабушка держала его за руку, пока они спускались по лестнице. Она улыбнулась мне, ее карие глаза заблестели.

— Здравствуй.

— Здравствуйте. — Как же ее звали? — Привет, Джекс.

— Привет. — Он помахал мне всей рукой, а не только кистью. На голове у него были защитные очки, заправленные в светлые волосы. Его плавки были неоново-оранжевого цвета и подходили к шлепанцам. — Мы идем на урок плавания.

— Звучит забавно. — Я хихикнула, когда он надел защитные очки и одарил меня улыбкой, которая осветила его лицо.

— Нам лучше вернуться в город, — сказала бабушка. — Пока, мисс Келлер.

— До свидания. Увидимся, Джекс.

— Покаааа. — Он подскочил к ее грузовику, затем встал на цыпочки, чтобы дотянуться до дверной ручки, но она была слишком высоко.

Я подняла свой мяч и понесла его вверх по ступенькам крыльца, когда они уехали.

Когда я вошла в вестибюль, на стойке регистрации никого не было. Двери в столовую были открыты. Внутри за столом сидела официантка и заворачивала столовые приборы в белые салфетки. Но Уэста там не было.

За стойкой регистрации был коридор. Вероятно, гостям не полагалось ходить туда, но во время нашей последней поездки Уэст показал мне все вокруг лоджа. Мы играли в его крепости, и у нас закончились закуски, поэтому мы прокрались на кухню за батончиками мюсли от шеф-повара.

Я сделала несколько шагов по коридору, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что я одна. Звук громких голосов заставил меня замереть.

— Я так больше не могу, Кёртис.

— Лили, пожалуйста.

Кёртис и Лили. Родители Уэста. Лили обычно сидела за стойкой регистрации. Она была милой. А еще она была очень хорошенькой, и мне нравились ее шелковистые темные волосы.

— Это слишком сложно. — Лили всхлипнула, как будто плакала.

Каждый раз, когда мама с папой ловили меня на том, что я подслушиваю, у меня возникали неприятности. Но я не двигалась. Я прижалась спиной к стене и, затаив дыхание, слушала.

— Что я должен делать? — спросил Кёртис. — Он мой сын.

О ком они говорили? О Уэсте?

— Я знаю, — прошептала Лили. — Он замечательный. Правда. И я люблю его.

— Но… — Кёртис замолчал.

— Я пыталась. Я пыталась четыре года. Но это не работает, и мне слишком больно. Я так больше не могу.

Последовала долгая пауза, самое подходящее время для того, чтобы уйти. Но я стояла совершенно неподвижно, мое сердце бешено колотилось, пока я сжимала мяч, чтобы не уронить его на пол.

— О чем ты говоришь? — спросил Кёртис.

— Я хочу развестись.

Я ахнула. Развод? Они разводятся?

— Я собираюсь найти работу в городе, — сказала Лили. — Я найду дом.

— А Уэст?

— Я бы хотела, чтобы он переехал ко мне.

— Нет. Ты не можешь забрать его у меня. Это его дом. Это то место, где ему самое место. Место, где вам обоим самое место.

Лили снова всхлипнула, и когда она понизила голос, я не смогла разобрать слов.

Я попятилась, чувствуя, как внутри все переворачивается. Мне не следовало слушать. Это было не мое дело. Я повернулась, готовая выскользнуть на улицу, когда наткнулась на чье-то тело.