Я покачал головой.

— Не совсем. Он сказал, чтобы я доверял ему.

— Доверял ему. И это все?

— Да. Ты же знаешь папу.

Челюсть Джекса дернулась.

— Да. Знаю.

Если бы он не чувствовал себя обязанным нам, мы бы не услышали ничего, кроме того неубедительного объяснения, которым он поделился в тот день, когда Индия приехала на ранчо.

— Я не буду с ним разговаривать, — заявил Джекс. — Пока нет.

— Ничего страшного.

Со временем он навестит нашего отца, но только на своих условиях. Если ему нужно побыть одному, я не собирался настаивать.

— Слышал о ситуации с Джонатаном Ли, — сказал он.

— Откуда?

— От Тары.

Я вздохнул.

— Индия уволила его.

— Ей вообще не следовало его нанимать.

— Она не знала, Джекс.

— Ты снова защищаешь ее.

— Эй. — В чем, черт возьми, была его проблема? — Будь справедливым.

— Справедливым? Значит, это правда. Ты уже трахаешься с ней.

Мой мозг с визгом остановился.

— Повтори.

— Слухи ходят.

Какого черта? И все из-за вчерашнего поцелуя? Черт возьми.

— Не трахаюсь. А если бы и трахался, это, черт возьми, никого не касается. В том числе и тебя. — Я указал на его нос. И, как и вчера, я снова кричал на своего брата. — Не забывай, с кем ты разговариваешь, Джекс. Ты можешь купиться на слухи, а можешь прийти и обсудить свои проблемы со мной, как мужчина с мужчиной.

Не сказав больше ни слова, я протиснулся мимо него и направился к лоджу.

— Уэст, — позвал он. — Черт. Прости, ладно?

Я замедлил шаг, чтобы сказать через плечо:

— Докажи, что сожалеешь. Иди, приберись в амбаре.

— Черт возьми. — Камень полетел с того места, где он его пнул.

Я оставил его дуться, а сам взбежал по лестнице в лодж и во второй раз за день влетел в вестибюль, проходя мимо Мари, помахавшей мне на пути к темному кабинету Индии.

Где она? На этот раз я вернулся к стойке регистрации и остановился.

— Привет, Мари. Индия здесь?

— Она ушла некоторое время назад. Сказала, что вернется, но я ее не видела.

— Хорошо. Спасибо. — Когда я вышел из лоджа, Джекс как раз входил в открытую дверь амбара.

Два дня подряд я обрушивался на него с критикой. Но, черт возьми, он знал, что лучше не слушать курортные сплетни. И знал, что лучше не слушать Деб.

Машины Индии не было возле ее домика, но я все равно направился к шале и постучал в дверь. Никто не ответил.

Нам нужно было поговорить. О слухах. О моем разговоре с Ванессой этим утром. Не желая ехать домой, чтобы потом повернуть обратно, я направился к амбару, где обнаружил Джекса в стойле с лопатой.

— Я справлюсь, — сказал он, когда я схватил свою лопату.

— Вдвоем быстрее.

Несколько минут мы работали в тишине, закончив с первым стойлом и перейдя ко второму.

— Ты ходил к костру прошлой ночью? — спросил он.

— Нет. — После того поцелуя с Индией я пошел домой и принял холодный душ.

— Я тоже.

Субботний вечер у костра за лоджем был традицией. Ее основали мои бабушка и дедушка много лет назад. Два уик-энда подряд он не посещался Хейвенами. Такого не случалось уже несколько десятилетий.

— На следующей неделе, — сказал я. — Мы пойдем туда вместе. Может, собственность и не наша. Но это наши традиции. Никто не может их у нас отнять. Давай держаться за них так долго, как сможем.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Это место должно было быть твоим, Уэст. Это неправильно, что он продал его. Что мы будем делать?

— Я не знаю. Но мы разберемся с этим вместе.

Он кивнул и вернулся к работе.

К тому времени, как мы закончили в амбаре, нам обоим нужно было принять душ и переодеться в свежую одежду. Мне нужно было разыскать Индию.

— Хочешь пива? — спросил я Джекса.

— Определенно.

Итак, мы с братом взяли по паре кружек пива в лодже, а затем отнесли их в амбар, чтобы спокойно выпить.

Он рассказал мне о своих последних приключениях в баре Биг Тимбера. О проектах, которыми он хотел заняться в следующий раз у себя дома. О лошади, которая становилась его любимой.

Мы говорили обо всем, что не имело никакого отношения к продаже ранчо или Индии Келлер. И еще долго после того, как с пивом было покончено, когда на темнеющем синем небе начали появляться звезды, мы вышли из конюшни и отправились домой.

— Спасибо, Уэст.

Я положил руку на плечо Джекса и сжал его.