Но никто из нас не хотел заводить отношения на расстоянии. Наши колледжи находились всего в паре часов езды друг от друга, но он будет играть в футбольной команде «A&M», а я буду занята учебой.

Разрыв был идеей Илая, но мы оба знали, что проще расстаться сейчас, чем тянуть с этим. Или же он просто использовал это как предлог, чтобы встречаться с Мией все лето.

Слава богу, у нас с ним не было секса. Пару раз мы были близки, но я всегда останавливалась, прежде чем довести дело до конца.

— Неважно. — Я положила телефон на диван и вышла из коттеджа. Может быть, прогулка до наступления темноты поможет мне почувствовать себя лучше.

Я прошла мимо лоджа, улыбнувшись паре, которой, должно быть, пришла в голову та же мысль. Они рука об руку шли по дороге на вечернюю прогулку.

Черт возьми. Либо мне придется оббежать их, чтобы идти впереди, что было бы странно, либо я буду следовать за ними сзади, что тоже будет странно.

Мой взгляд скользнул к роще, где Уэст построил свою крепость. Она все еще там? Был ли он здесь этим летом, вернулся ли домой после колледжа и работал ли на ранчо? Я его еще не видела, но мы пробыли здесь всего один день.

Он, наверное, рассердился бы на меня за то, что я сую нос не в свое дело, но я все равно сменила маршрут и прошла мимо амбара. Но прежде чем я свернула к деревьям, меня остановили громкие голоса.

— Нет ничего плохого в том, где я поставил эти ворота, папа.

Уэст. У меня екнуло сердце. Он был здесь.

— Они не там, где я просил тебя их поставить, — рявкнул Кёртис.

— Имеет смысл поставить их в тот угол.

— Когда ты станешь владельцем этого ранчо, ты сможешь ставить ворота там, где захочешь. Но оно тебе не принадлежит. Оно мое, и я не говорил тебе ставить ворота там. Так что завтра ты пойдешь и уберешь их.

— Не уберу, черт возьми, — заорал Уэст. — Убери их сам. Если хочешь, чтобы все было по-твоему, тогда делай это сам.

— Ты исправишь это. Или можешь забыть о зарплате этим летом.

Уэст молчал.

Его молчание, должно быть, разозлило отца, потому что Кёртис фыркнул и выбежал из амбара.

Я прижалась спиной к стене и прокралась за угол, пока он не сел в свой грузовик и не уехал. Затем я выдохнула и вышла из укрытия, подойдя к открытой двери амбара.

Уэст седлал лошадь в стойле, его движения были сердитыми и торопливыми.

— Привет.

Его взгляд метнулся в мою сторону, но в тот момент, когда он понял, что это я, его великолепное лицо смягчилось.

— Привет.

Его плечи казались шире. Он был крепче сложен. Линия подбородка была более четкой и покрытой темной щетиной. Ему было двадцать. Он был больше похож на мужчину, чем тот парень, который поцеловал меня в своем грузовике два года назад.

Я уже и забыла, как сильно трепетал мой живот, когда он был рядом. Определенно, сильнее, чем когда-либо с Илаем.

— И что из этого ты слышала? — спросил он, возвращаясь в седло.

— Достаточно.

Он глубоко вздохнул и опустил подбородок. Затем повернулся и уставился на меня. Он смотрел так долго, что мне стоило больших усилий не переминаться с ноги на ногу.

— Что? — прошептала я, когда больше не смогла этого выносить.

— Ничего. — Он покачал головой. — Я собираюсь прокатиться.

— Хорошо.

— Хочешь со мной?

— Да.

Он провел лошадь через амбар и вывел в широкий дверной проем с другой стороны. Я последовала за ним, держась позади, пока он описывал несколько кругов, прежде чем остановиться, чтобы подтянуть подпругу седла.

Когда Уэст был готов, он дернул подбородком, подзывая меня. Затем подставил стремя, чтобы я могла взобраться на спину лошади.

Я подалась в седле как можно дальше вперед, но мне показалось, что места позади меня недостаточно. А сможет ли эта лошадь нести нас обоих?

— Как мне…

— Ты поедешь верхом. Я пойду пешком.

— О. — Я не хотела забирать его лошадь. — Мне не нужно…

— Просто держись, Инди.

— Хорошо. — Я кивнула. Затем он провел нас через ворота в поле.

Уэст не проронил ни слова, пока мы шли. Единственными звуками были дыхание лошади и цоканье копыт по грязи.

Я подстроилась под ритм движения лошади, каждые несколько минут украдкой поглядывая на Уэста.

Он подстриг волосы. Кончики его волос на затылке уже не касались воротника рубашки, как два года назад. Но он по-прежнему закатывал рукава своей рубашки на пуговицах. На нем были все те же выцветшие кроссовки и ковбойские сапоги.

— Как дела в колледже? — спросила я, нарушая молчание.