— Давайте отобедаем и примемся за работу. Время — деньги.

— Ваша светлость, проект, который вы хотите реализовать своими силами, будет равен примерно пятнадцати тысячам рублей. Это очень и очень большие вложения. Вы уверены, что хотите сделать такие вложения, несмотря на неподверженность получения прибыли?

Этот вопрос полторы недели назад был задан мне собственным бухгалтером Казимиром. Сей немолодой мужчина был выходцем из большого города Кракова, что находился в Царстве Польском, бывшем ещё одним большим регионом под рукой русского императора. Мой счетовод мигрировал в Сибирь волею судьбы и, поступивши ко мне на службу после смерти графа Ливена, когда я разбирался с упавшим на голову наследством и сильно нуждался в знающем человеке, которым и оказался счетовод. Казимир обладал удивительными навыками в области счёта и толкового распределения финансов, а потому всего за неделю смог справиться со всеми моими денежными делами, в которых я утопал ранее не меньше месяца, заваленный бумагами едва ли не по макушку. Этим он смог растопить моё полное подозрений сердце и вступил в постоянно разрастающийся штат помощников. К тому же поляк относился к моим деньгам очень бережно, предложив несколько способов оптимизировать расходы на нескольких производствах, окончательно закрепив за собой пост одного из главнейших советников и единственного финансового секретаря на такой зарплате, что ему могли позавидовать многие государевы чиновники.

Опасение Казимира легко можно было объяснить, ведь на собственные деньги я собирался вооружить целую сотню бойцов, которые запомнились в памяти людей как «панцирная пехота» или же штурмовые инженерно-сапёрные бригады. Фактически они были элитными частями, образованными советскими частями, предназначение которых заключалось в штурме укреплённых позиций противника. Конечно, их предки и аналоги существовали в других странах ещё во времена Первой мировой войны, но именно Советский Союз создал действительно страшную машину войны, прорывающую даже самые сложные позиции.

Сам собой, у меня просто не было возможности полностью копировать советские подразделения, отчего пришлось разработать подразделение с оглядкой на собственные возможности. Пришлось заказать у фабрикаторов Томска целую партию пластин и шлемов по собственноручно сделанной конструкции. Несмотря на большой барыш и справедливые сроки выполнения, на меня заводские мастера сначала смотрели с большим непониманием. Всё больше на их предприятия заказывали элементы для строительства, но никак не защиту, ценность которой давно не воевавший народ просто отказывался признавать. Да и чертежи были за моей подписью, без государственной патентной печати. Это была большая опасность, ведь кто-то из ушлых мастеров легко мог скопировать мой чертёж и оформить патент на себя, а потом доказывай в суде, что ты не верблюд. Но и ждать лишние несколько дней я не имел ни возможности, ни малейшего желания, так что на такой риск пришлось пойти.

Радовало, что частным производителям не было дела до того, куда я собираюсь использовать эти элементы бронезащиты, а потому на моих складах лежало чуть больше ста комплектов снаряжения «панцирных пехотинцев», готовых хоть сейчас отправляться на фронт.

— Княже, а ты уверен, что эта жестянка будет пулю держать? — с сомнением в голосе спрашивал меня Семён, простукивая стальные пластины защитного панциря. — Я слышал, что раньше в нечто подобное кавалеристов снаряжали, но сейчас пули в разы сильнее, чем были в те времена. — Казак поднял кирасу, взвешивая защиту в руках. — А весит-то немало. Килограмма три, явно не меньше, а лишний вес сильно мешает. А если ползти придётся, то ведь мешать точно будет, княже. Нам ведь не всегда приходится в полный рост в атаку переть, а иной раз поползать придётся аки твой ужик.

В ответ я отнял у телохранителя панцирь и разместил его специально на небольшом кресте, исполняющем роль манекена. Выходило не очень удобно, но контрольный отстрел партии бронированных панцирей было необходимо провести. Для этого у меня был целый набор стволов, которые я привёз вместе с собой на металлоформовочную фабрику. Для наблюдения за опытной стрельбой собралось несколько рабочих. Они стояли сильно в стороне, несмотря на мои предупреждения о вполне возможных рикошетах.

— Вот и посмотрим, Семён, посмотрим. — хмыкнул я, взводя револьвер.

Мишень со стальным панцирем стояла на расстоянии двух десятков шагов. Расстояние более чем достаточное для того, чтобы проверить защитные возможности нагрудника. Учитывая, что снаряжение предполагалось для штурмовиков, участвовавших в плотных боях на коротких дистанциях, такое расстояние подходило просто на «отлично».

Револьверную пулю из моего классического «Нагана» панцирь легко выдержал. Пули были свинцовыми, отчего очень легко деформировались от столкновения с чем-то твёрдым, но этого хватало, чтобы пробить человеческое мясо. Единственное, что указывало на попадание на панцире, так это небольшая вмятина на окрашенном металле. Попадание пули даже не выгнуло внутреннюю стенку плиты. Выстрелов прозвучало несколько. Я старался подбирать градацию калибров настолько, чтобы найти критическую возможность. Панцирь смог выдержать несколько пистолетных и револьверных пуль, дробь с картечью. Даже взятый с собой рычажный карабин так и не смог пробить стальные листы, но панцирь сдался после выстрела из карабина Мосина, пробившего защиту насквозь. Такой вариант мне более чем подходил, ведь я рассчитывал защитить бронёй тела бойцов от осколков и пуль на излёте, с чем нагрудник более чем справлялся.

— Признаю, княже, — восхищённо заявил казак, рассматривая избитый пулями нагрудник, на котором было лишь одно сквозное отверстие, — но пулю винтовочную всё равно не держит.

— А многих ли винтовочные пули убивают? — спросил я, вспоминая статистику Первой мировой войны. — Тебя когда осколочные снаряды накрывают, то шанс погибнуть намного выше.

— Согласен, княже. Наслышан я о том, что осколки людей много секут. Два к одному примерно будет.

— Вот и рассуди сам, насколько же полезными будут эти элементы защиты. Я вот, Семён, искренне считаю, что если сохранит хотя бы одну жизнь, то потаскать лишние несколько килограмм лишним точно не будет.

— Значит, именно такой набор будем Генеральному штабу предлагать?

— Да. Посмотрим, что они скажут.

Через неделю мы уже были в Москве. Хотелось бы добраться быстрее — при большом желании можно было бы воспользоваться дирижаблем, но что-то я не особенно доверял местному воздушному транспорту, который сейчас находился в зачаточном состоянии. Конечно, всего год назад мне доказали, что и железнодорожный транспорт не является гарантом безопасности, но на земле мне было значительно спокойнее. Тем более что под стук колёс о стыки рельс засыпалось отлично. Было что-то в этом типе перемещения по необъятным просторам нашей громадной страны, в особенности когда можно ехать в комфортном купе, а не в провонявшем лапшой и потными пятками плацкарте.