— Ваше благородие, может, всё же обратите на меня внимание? — спросил я с усмешкой, положив снаряжённый автомат перед чиновником.

Ужас в глазах усатого аппаратчика сложно передать словами. Он дёрнулся назад так сильно, что едва не упал со своего стула, руками зашарив по ящикам под столешницей, но, заметив стоящего за моей спиной казака, остановился в моменте.

— Не убивайте… — прошептал испуганный чиновник. — Мы можем договориться.

— Конечно, договоримся, — усмехнулся я.

Утро встретило нас очень неприветливо. По земле яростно колотил холодный, противный, мерзкий дождь, превратив дорогу к месту стрельб в липкое месиво. Я стоял под импровизированным навесом, который установили лишь сегодня. В ожидании я постоянно нервно постукивал пальцами по выкрашенному в цвет хаки деревянному ящику. Внутри, прямо в груде мелких опилок, лежал автомат с несколькими снаряжёнными магазинами. Оружие было несколько раз проверено, все магазины заряжены, а подвижные механизмы смазаны.

— Опоздали уже на полчаса, — проворчал Семён, поглядывая на наручные часы. — Точно приедут, княже?

— Обязаны, — сквозь сжатые зубы ответил я. — Губернатор пообещал содействие, так что комиссия должна прибыть сегодня.

Наконец вдали стал виден экипаж, а за ним передвигались бойцы на конях. Карета, въезжая в лужи и расплёскивая воду, подкатила к навесу. Из кареты выбрался мужчина в военной форме с погонами полковника. Это был офицер Берёзин — плотный, с багровым лицом и седыми, подкрученными вверх усами.

— Ваше сиятельство, — кивнул полковник без особенной почтительности, — изволили развлекаться?

За офицером высыпали остальные прибывшие члены комиссии: капитан-технолог с потёртым кожаным портфелем, два офицера помоложе и младше званием, а также сухопарый старичок в штатском, явно бывший не в военном чине. Что-то мне подсказало, что это был какой-то учёный человек, может быть даже профессор из местного Томского университета.

Я расправил плечи и отстегнул металлические защёлки ящика. Из его внутренностей постепенно показалось оружие, наполненные магазины и несколько нераспакованных пачек с техническими надписями и символом моей небольшой оружейной компании — совы с зажатой в клюве саблей.

— Господа, прошу, — обратился я, протягивая хромающему полковнику автомат и сшитый отдельно подсумок с боезапасом. — Образец готов к демонстрации.

Полковник фыркнул, рассматривая оружие в моих руках. Смотрел он не особенно долго и делал это с некоторым отвращением, будто это было не оружие, а кусок подгнившего мяса.

— Чудовище, — заявил офицер. — Ваше сиятельство, вы всерьёз предлагаете армии поставлять эту… — на мгновение он задумался, подбирая нужное слово, — шарманку?

— Я не музыкант. Я предлагаю вам оружие, способное дать десять выстрелов в секунду. Сколько солдат понадобится для того, чтобы выдать шесть сотен выстрелов в минуту? Не меньше половины взвода понадобится уж точно, а пулемёт при каждом не потаскаешь.

Под навесом повисла тишина. В воздухе буквально повисло ощущение удивления. Даже мужчина, которого я окрестил как «учёный», поднял свои седые брови в поражённой эмоции.

— Шестьсот? — переспросил капитан с планшетом в руках, куда наносил некоторые записи. — Но это же…

— Бред, — закончил за своего подчинённого полковник. — Даже Максим даёт шестьсот в минуту, и то клинит порой. Вот только пулемёт весит четверть центнера, а эта штуковина, — мужчина принял из моих рук автомат и покачал его в руке, явно примеряясь к весу, — килограмма четыре.

— Три с половиной, — поправил я офицера. — Вместе со снаряжённым магазином. Даже легче, чем винтовка Мосина. Впрочем, слова не покажут всей его эффективности. Лучше испытать его в деле.

Дождь только лишь усиливался, когда я присел на стул, закрепляя оружие на небольшом станке в клещи, после чего прицелился в своеобразную мишень — старые бочки. После щелчка передёрнутого затвора автомат был готов к стрельбе.

— Господа, я прошу вас отойти немного назад. Моё оружие надёжное, но может произойти всякое.

Я нажал на спуск, грохнула очередь. Оружие немедленно затряслось, из ствола вырвалось пламя. Бочки всего за секунду превратились в щепки одна за другой, разлетевшиеся по сторонам древесным облаком. Через три секунды от нажатого спуска стрельба прекратилась, и это означало, что магазин полностью опустел, а затвор встал в заднее положение, обнажая автоматные внутренности.

— Чёрт побери… — прошептал один из молодых офицеров, осеняя себя крестом.

— И… и сколько патронов влезает в этот… автомат? — полковник был багров.