Упоминание вмешательства богини вызвало у меня в памяти утверждение Таллиса, что только он имел право говорить от ее имени, а следом — и весь наш с ним последний напряженный разговор.

— Тут еще такое дело, — произнес я неловко. — И рука богини уже не поможет… Таллис сейчас уверен, что у меня есть на тебя какой-то компромат. Перед тем, как нам сообщили о твоем пленении, он как раз требовал все ему рассказать.

— Что? Рейн, что такого ты ему наговорил, чтобы заставить его это подумать?!

— Ему лично ничего, но в его присутствии я пообещал одному из младших иерархов, что, когда ты станешь верховным, я не позволю тебе совершить фатальных ошибок. Тогда-то Таллис и вообразил наличие компромата. А потом, когда он начал меня допрашивать, я вспомнил о том, как видел гибель твою и гибель Церкви, и лицо меня выдало.

Теаган тяжело вздохнул и провел рукой по лицу.

— Ты уверен, что не хочешь рассказать Таллису правду? — спросил он без особой надежды в голосе.

— Уверен, — подтвердил я.

— Ты можешь взять с него такую же клятву молчания, как с меня…

— Он не даст. Но даже если бы и согласился… Я не хочу, чтобы он знал. Я не доверяю ему с этим знанием.

Теаган заметно напрягся.

— Почему? Ты подозреваешь его…

— Подозреваю, но не в предательстве или одержимости, не смотри на меня так. Я подозреваю, что, узнав правду, он приложит все силы, чтобы при помощи манипуляций и умелой смеси из правды и лжи сделать из меня послушную его воле куклу, и тут мне не поможет даже способность чуять ложь. Говорить правдивые слова, искажая и упуская при этом важные факты, умеешь даже ты, а уж твой наставник, с десятилетиями опыта за спиной, сумеет тем более.

Теаган поджал губы, но потом нехотя кивнул.

— Возможно, ты и прав. Но тогда компромат, который вообразил Таллис, придется изобрести.

Я задумался, потом кивнул.

— Фальшивый компромат.

— То есть?

— Таллис к тебе очень привязан. Он не простит, что какой-то чужак получил возможность его наследника шантажировать. А я совсем не хочу получить удар в спину в тот момент, когда Таллис решит, что для твоего восхождения я больше не нужен. Но зато, думаю, его очень позабавит ситуация, в которой его наследник хитростью заставил чужака поверить, будто бы у того есть материал для шантажа. Пусть считает меня полезным глупцом, которого вовсе не нужно убивать.

Теаган посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом.

— Что-то не так? — спросил я.

— Все так. Только, думаю, ты зря опасаешься стать жертвой манипуляций Таллиса или кого бы то ни было еще. Это им стоит опасаться тебя.

Отряд для сопровождения нас в Обитель оказался куда многочисленней, чем я первоначально ожидал. Временный комендант выделил на это дело пять десятков Достойных Братьев и хотел больше, но не позволила нехватка магически модифицированных лошадей. На обычных же Теаган не согласился — с ними слишком падала скорость.

От дяди он получил ответ тем же вечером, ближе к полуночи, и между строк сквозило, что Теагану надо бы поторопиться домой, потому как в Обители все не совсем благополучно. В детали магистр Семарес не вдавался — то ли было этих деталей слишком много, то ли ситуация постоянно менялась, то ли он опасался, что письмо попадет в чужие руки. Впрочем, Теагану хватило и этого намека — особенно после того, как я рассказал о пяти младших магистрах-предателях, и о том, как Таллис временно попал под ментальное воздействие одержимого.

От Таллиса же ответ пришел только утром — как объяснил Теаган, прочитав письмо, вчера секретарь не счел нужным верховного побеспокоить, хотя на запечатанном послании и стояла пометка «срочно». Хотя, думаю, этот секретарь оказался бы куда расторопней, если бы знал, что письмо, пришедшее из провинциального форта, принадлежало пропавшему да-виру.

Мы пока находились в покоях, ждали сообщения, что отряд собран и готов выступать. И руна от подслушивания, нанесенная вчера Теаганом, все еще работала.

— Оказывается, — продолжил Теаган, — там, в Обители, не в курсе, что морские щупальца вызвал ты. Никто из остальных заложников этого просто не понял. Они решили, что одержимые частично сумели провести свой ритуал, и щупальца принадлежали тому демону, которого они призывали. Но поскольку ритуал прошел неверно, целиком демон в призыв не попал, попали только его конечности. Понятно, что демону такое не понравилось, потому-то щупальца и разорвали всех одержимых. Так что Таллис уверен — перенос прошел точно по предложенному тобой плану… И, кстати, ты мне так и не объяснил, что это были за щупальца и откуда ты их взял.