Старик затряс головой и отпустил мою руку.

— Впервые встречаю столь странное глубинное желание.

— Ты до этого сказал — «глубинные». То есть оно не единственное? — напряженно спросил Таллис. — Там есть еще?

— Есть, — подтвердил старик. — Но, чтобы их увидеть, силы потребуется еще больше.

Камень в перстне засиял в несколько раз ярче, чем прежде.

— Бери столько, сколько нужно, — велел Таллис. — Я должен знать, что там!

Старик глубоко вздохнул и вновь обхватил мое запястье пальцами. Сейчас пауза длилась раза в три дольше.

— Второе глубинное желание борется с первым, — произнес он наконец. — Оно столь же сильное, но более светлое, более живое. Любопытство.

— То есть? — непонимающе переспросил Таллис.

— Второе глубинное желание — это любопытство, — повторил старик. — Любознательность. Сильнейшее стремление увидеть, понять и познать все, что только есть в мире.

На лице Таллиса отчетливо проявилось недоумение. Потом он потряс головой, будто сбрасывая морок, и велел:

— Иди глубже.

— Больше глубинных желаний нет. Глубже лишь суть, — отозвался старик.

— Тогда смотри суть.

— Но это опасно! — запротестовала целительница. — Прадедушка…

— Не вмешивайся! — оборвал ее Таллис, после чего добавил более мягким тоном: — Адаго, это важно. Пожалуйста, прошу тебя.

Старик отреагировал не сразу. Но потом все же согласно склонил голову.

Как и прежде, наступило молчание, но в этот раз я заметил разницу — глаза старика, такие ясные прежде, начали будто стекленеть, а потом вовсе заволоклись белой пеленой.

— Вижу, — произнес он будто чужим, странно-тягучим голосом. — Вижу великий океан. Бескрайний, бездонный, черный… — он резко замолчал и надрывно закашлялся, но мое запястье не выпустил. А когда целительница кинулась к нему, вскинул свободную ладонь, останавливая ее. — Океан заполнен водой — но эта вода жива и разумна. Способна принять любую форму… — голос старика вновь оборвался кашлем, на губах запузырилась кровь и начала стекать по его подбородку, но он продолжал держать мою руку, и, видно было, пытался сказать что-то еще. Что-то, наверное, важное.

Бесцеремонно оттолкнув стоявшего на пути Таллиса, целительница кинулась к старику, прижала левую руку к его груди напротив сердца и начала что-то торопливо нашептывать, правой рисуя руны. Пальцы старика, наконец, ослабли, и он меня отпустил.

Я поднялся и отошел в сторону, чтобы не мешать целительнице, и Таллис тут же цепко ухватил меня за предплечье.

— Что это за океан и что за разумная вода?! — потребовал он.

— Понятия не имею, — сказал я честно. — Узнал о них сегодня одновременно с вами.

Но Таллис, судя по его лицу, мне не поверил.

— У Рейна главная стихия — вода, — торопливо напомнил Теаган. — Причем, при призыве, она у него всегда приходит откуда-то из Северного океана — с кусками льда и рыбой, которая водится только там.

— Океан ладно, — согласился Таллис, — но почему разумная вода?

— А почему благословение Пресветлой Хеймы оказалось разумным? — тут же отозвался Теаган. — И что мы вообще знаем о глубинной сути всех стихий? Кстати, идеи об их разумности выдвигались неоднократно.

— Ересь, — пробормотал Таллис, но уже не так уверенно, и меня отпустил.

— Мы мало что знаем о носителях дара этера уровня иртос, — продолжил Теаган. — Возможно, в глубинах своей сути все они были связаны с разумными стихиями, вернее, с той стихией, которая являлась у них главной.

— Это всё абстрактные предположения, — Таллис меня явно в чем-то подозревал, только, похоже, сам не мог понять, в чем именно. — Ладно. Мы еще побеседуем обо всем в другой обстановке.

Когда мы выходили из покоев Адаго, который впал в забытье, быстро перешедшее в сон, я обернулся — и неожиданно встретился взглядом с правнучкой старика. Она смотрела на меня внимательно, пристально, ее лицо было холодно, а губы сурово сжаты.

— Теперь мы можем отправиться по домам и отдохнуть после дороги? — подчеркнуто вежливым тоном спросил Теаган, когда мы покинули дом старика.

— Нет, — коротко ответил Таллис. — Вы оба молоды и здоровы, без отдыха на части не развалитесь. Сейчас мы направимся в Обитель, где нас с тобой, мой дорогой да-вир, ждет долгий разговор, а наш юный друг продолжит то дело, которое так некстати прервали Недостойные Братья.

— Допрос младших магистров? — проговорил я со вздохом. — Но разве вы не хотите на нем тоже присутствовать?

— Допрос бывших младших магистров, которые уже выдали себя как предатели, — уточнил Таллис. — Так что я там не нужен. Братья Вопрошающие дадут тебе список вопросов и будут записывать полученные ответы.

Оставляя Обитель неделю назад, я опасался, что Таллис зальет ее кровью или натворит чего похуже. Обошлось. По крайней мере, никаких внешних изменений я не обнаружил: на площади у ворот все так же работали фонтаны, повсюду зеленели деревья, в воздухе плыли цветочные ароматы, по обе стороны от дороги гордо красовались дворцы и особняки размером поменьше, а мимо нас, по своим делам, спешили люди.