Я лишь через два месяца обнаружила, что беременна. И случилось это как раз два месяца назад. Мы праздновали сорокашестилетие Далласа. Вчетвером – родители уехали на похороны моей тети, приходившейся нам дальней родственницей.

Когда Луи впервые спросил меня, как воспринял бы мой брат его идею, я даже растерялась. Хотелось верить, что нормально, только кто знает? Но когда я подумала об отношениях Луи и Далласа, о том, как они сблизились за пять лет, как сильно Даллас полюбил этого мальчика…

У меня появился ответ.

– Твой папа хотел бы, чтобы ты был счастлив, Котенок. Он понял бы, и я уверена, Даллас ему понравился бы.

Луи медленно кивнул, задумался, затем кивнул уже уверенней.

– Да, мне он тоже нравится. Я хочу это сделать. Действительно хочу.

Я не заплачу. Не заплачу…

– Я знаю, что тебе этого хочется. Но мне нужно убедиться, что ты все понимаешь. Если я когда-нибудь устану от Далласа, мы можем развестись…

– Только через мой труп, – раздалось у меня за спиной.

Черт. Сколько он успел услышать?

Даллас подошел, уткнулся подбородком в мою макушку и положил руку на мой живот, как раз на то место, где пряталась крохотная фасолинка новой жизни.

– Я никогда тебя не отпущу, – заявил он и наверняка улыбнулся Луи.

Я откинулась ему на грудь и сжала руку, которую он положил на мое бедро.

– Хотела бы я посмотреть, как ты попробуешь остановить меня.

– Да ты даже до конца квартала не дойдешь. Ты нас слишком сильно любишь.

Я засмеялась:

– Вас?

– Джей и Луи меня не бросят.

Откровенно говоря, он прав. Не бросят. Я была главной для мальчиков, пока этот мужчина не вошел в нашу жизнь и не занял в ней определенное место. Мальчики любят его почти так же сильно, как меня. Но я ничуть не расстраиваюсь.

Вру. Наверное, чуть-чуть все же расстраиваюсь. Я собственница по натуре, однако решила, что уж если они кого и полюбят, то почему бы не Далласа.

Даллас потерся щетинистым подбородком о мой висок.

– Почему ты говоришь о том, что никогда не произойдет?

Разумеется, этого никогда не произойдет. Любовь, которую я испытывала к Далласу, когда он развелся с Той, Чье Имя Нельзя Упоминать, не шла ни в какое сравнение с тем, что я чувствую к нему сейчас. Господь свидетель, он любовь всей моей жизни, и по меньшей мере раз в неделю говорит, что я – любовь всей его жизни. Он пишет это на квадратиках бумаги, шепчет на ухо, когда мы лежим по ночам в кровати, произносит вслух, когда обнимает…

Луи с улыбкой смотрел, как я вру.

– Мы говорили о том, как назвать ребенка и что имя должно быть хорошим, потому что потом его нельзя будет изменить. А если родится девочка, думаю, ей отлично подойдет имя Перл.

Даллас задумчиво хмыкнул мне на ухо. После того как он переехал к нам, мы спросили мисс Перл, не хочет ли она жить с нами. Однако она решила остаться в своем отремонтированном доме, и ее не удалось переубедить. Она наслаждалась одиночеством и нашими визитами, когда мы приходили помочь ей в чем-нибудь или пригласить на ужин. Мисс Перл не жаловалась на здоровье, так что, когда два года назад Даллас нашел бездыханное тело бабушки на диване, мы все были глубоко потрясены ее уходом.

На похоронах мы в последний раз видели Джексона. Даллас сказал, что время от времени звонит брату, но этим их общение и ограничивается. Я немного переживала, так как знала – Даллас все еще надеется, что брат возьмется за ум и изменится.

Луи нарочито громко прочистил горло, я усмехнулась и отбросила мысли о мисс Перл и Джексоне. Я точно знаю, от кого он этому научился.

– Дал, хочешь подарок? – спросил Луи.

– Ты не обязан ничего мне дарить, Лу.

Луи просиял.

– Но мне хочется. – Он схватил предмет размером восемь на десять дюймов, который сам же упаковал пару дней назад.

Даллас отпустил меня и встал рядом. Взял одной рукой подарок. Если он и удивился, что тот согнулся будто бумага, то не подал виду. Свободной рукой он обнял Луи, и тот обеими руками обхватил мужчину, который так много для него значил.

– Ты приготовил подарки, а мне ничего не сказал? – раздался из-за спины голос Джоша.

Его рост был почти шесть футов, ему исполнилось шестнадцать, но выглядел он старше. Мой Джош. Он растет, только несмотря на мускулы, его лицо еще хранит детские черты. Оно остается лицом моего Джоши.

Проходя между нами, племянник пихнул локтем Далласа, который два года назад перестал быть его тренером, и обнял меня за плечи.

– Что там? – спросил он Далласа, хотя прекрасно знал, что задумал его младший братец.