Единственное, к чему мы с психологом и капитаном пришли — это не оставлять попыток. Люди разные. Не все хотят быть спасены предложенным мной методом, но кто-то непременно захочет.

— Артём Филиппович, а обращение к народу хоть немного-то помогло? Позвонил ли кто-нибудь на горячую линию? — уже в самом конце беседы поинтересовался я.

— Знаешь, да. Сейчас, на каждом канале выкуплена бегущая строка с номером телефона, проспонсированы блогеры и стримеры, напоминающие своим подписчикам, что если в жизни приключилась какая-то беда, то нужно идти к специалисту. И это работает, — приободрился ФСБ-шник. — Я не готов раскрыть тебе цифры, но знай, сейчас на твой опыт опирается не один десяток человек по всей стране. С именами так же: покуда мы не создадим способ отслеживания ваших действий в том мире, работать будут с каждым по отдельности.

— Понимаю. А новая общая информация по игре есть?

— В целом, мне об этом не известно, — развёл руками Марьянов. — На планёрке в основном пока только подтверждают уже сказанное тобой. Да и продвинулся по Игре ты дальше, чем кто-либо. Градус насилия по стране постепенно спадает, а ещё мы научились отделять зёрна от плевел. Сейчас больше понятно, когда постарался игрок, а когда — подражатели. Так что начальству уже этого более чем достаточно в данный момент.

— Подражатели? — не понял я.

— Да. Вы — очень удобный повод скрыть истинный мотив преступления, и этим стали пользоваться практически сразу. Благо, большинство из таких случаев выглядят достаточно топорно для более-менее осведомлённого человека, но бывают и действительно спорные моменты. Ну а ты что думаешь? Могут ли игроки начать выполнять «квесты на ликвидацию» в этом мире?

— Я думаю, что ожидать нужно всё, что угодно. Люди бывают разными, но если предположить… Не знаю, если бы я решил начать сходить с ума, то в первую очередь пострадали бы те, кого я ненавижу и призираю, — вспомнился Синица, от чего я закашлялся. — те на кого затаена большая обида. Плюс возможность.

— Как с Синицыным? — тут же прочитал мои мысли Марьянов.

— Да, наверное. Но там я бы всё-таки настаивал на самообороне. Да всё, что угодно может случиться! Я к тому говорю, что убить человека не просто даже если за плечами тысячи килов в шутерах и слешерах! Для этого нужна прямо сильная эмоция. — вскочил я со своего места, вскинув руки в раздражённом жесте, но потом переварил свою дуэль с китайцем и поправил себя. — По крайней мере поначалу.

Сдал на ревизию Эсток. Сам, добровольно, но с возвратом под личную ответственность Марьянову. Благо, у того уже был на примете эксперт по холодному оружию и лаборатория криминалистики. Меч мерили, ковыряли, проводили ватными палочками и просматривали микроскопом. Разумеется, следов крови не нашли, а из сходств с «эстоками» нашего мира у меча оказался только шиловидный шестигранный кончик, ну а ближе к гарде у изрядно расширявшегося почти метрового клинка даже появлялся короткий дол, так что эксперт пришёл к выводу, что конкретно этот клинок был выкован эксперимента ради уже во времена заката эпохи Возрождения.

На осторожный вопрос Марьянова, может ли это быть поделка современных мастеров, эксперт отмахнулся.

— Решительно нет. Такие клинки сейчас используются только для корриды, а там ковка — это целая наука, где всё рассчитано до миллиметра, а каждое отступление из правил — лишний риск увечья для тореадора и реального срока для кузнеца, ну или бойкота, что для столь специфической сферы деятельности сродни приговору.

Клинок хотели конфисковать для «более детального исследования», но тут уже я спрятал его в инвентарь и упёрся рогом, мол, мне им ещё от врагов отмахиваться. Марьянов, было, пытался давить на наши старые соглашения, мол никакого оружия в этом мире. На что я справедливо возразил, что соглашений не было, был зарок. Ну а я своему слову, данному себе же, хозяин. Захотел — дал, захотел — забрал. Опять напомнил про не возвращённые арбалеты, которые, по ходу дела, потерялись с концами, про «Жало», про «Волю Пограничника», про всё то, что доблестные органы аккуратно вынесли из моей квартиры, когда меня там не было. Ну а поскольку проблемы, созданные мной были куда меньше принесённой пользы, ФСБ-шник просто махнул на меня рукой и выразил искреннюю надежду на то, что я не вытащу свой шампур где не надо и не воткну его в кого придётся.

На том и разошлись.

После некоторых моральных терзаний я всё-таки решил забить на драугра, который качается, пока я сплю и начать ходить в Угасающие Миры раз в неделю на постоянной основе. Просто потому, что начал уставать от игры. Да, там меня ждал целый замок и интересные персонажи, а здесь… Здесь у меня появилась ответственность.

Лёха опять вернулся в учебку, так мы с ним и не пересеклись. Созвонились. У него всё хорошо, у меня всё хорошо, говорить долго не может. Ну оно и понятно: новые обязанности требуют времени, а получаемая им наука — усвоения. Так что парень задалбывался в течении дня не меньше моего, а моей неутомимостью обременён не был.

К счастью, скучать мне долго не позволили Эльза и Марина. В этот раз девушки вышли на связь сразу же, как только увидели мой контакт снова в сети. Сначала Марина написала в мессенджере, попросила ответить, как смогу, а когда ответил, пришёл вызов с номера Эльзы. И я на самом деле был рад им. Действительно яркие девчонки одним своим присутствием раскрашивали в цвета жизни мою серую действительность.

От того факта, что мир постепенно скатывается в тартарары именно за счёт той самой игры, благодаря которой мне сейчас так хорошо, было несколько не по себе. Игра уже перестала пугать и начала восприниматься, как… работа что ли… Когда раз в неделю надо съездить в довольно экстремальную, но вполне себе выполнимую командировку, хапнуть немного страха, отчитаться, а потом вернуться обратно, туда, где меня ждут. Жизнь постепенно приходила в новую норму, которая мне откровенно нравилась. В этой норме у меня было больше одного друга, а то, что я делаю, приносило реальную пользу обществу. Да даже ФСБ-шник постепенно начал относиться ко мне не как к объекту приложения своих должностных обязанностей, а как… не знаю, как описать. Как к агенту, занятому опасным делом, а потому требующему к себе особого отношения. Уже не так формально и даже с некоторым уважением.

А ещё как-то мимоходом завершилась эпопея с Сильвестром Рудольфовичем. Он собрал свою семью и уехал на, так сказать, историческую Родину. В которой он никогда до этого не был. Как сказал Марьянов, ему очень посоветовали, и он этому совету внял. Говорят, сильно на меня обиделся, но до его обид никому отныне нет никакого дела. Его бизнес выкупят за полную стоимость, но не более того, сам он теперь в стране персона нон-грата, потому что, как сказали Марьянову его отцы-командиры — человек определился с гражданством. Ну и попутный ветер ему в спину, если кто-то и будет скучать по этому колобку — то этот кто-то не я. Несмотря на то, что он для меня сделал, рядом с этим добрым дедушкой я всё время ощущал себя едой на его столе. И это не то чтобы было далеко от правды.