Целых восемь янтариков! Небывалое богатство! На всякий случай два оставил в быстром доступе, остальные убрал в баночку и снова засунул в инвентарь. Вряд ли я осмелюсь выложить их из своего хранилища когда-либо. Три узла монеток так же решил не трогать. Весили они куда меньше шкатулки с золотом, разве что ткань стоит заменить, уж больно ветхая, да узлы вышли не очень аэродинамичные. Надо будет озаботиться кошельками.

Ну и наконец, главное блюдо — доспех. О… Моему восторгу не было предела. Несмотря на то, что он занимал всего одну ячейку инвентаря, в надетом состоянии с него можно было убрать шлем, перчатки, пояс, сапоги, да и разложить на отдельные составляющие, а потом собрать всё это прямо на мне. Как я уже говорил, броня слегка сковывала мои движения, но прокачка грузоподъёмности уже ещё немного сгладила этот эффект, думаю, с набором уровней это и вовсе перестанет быть для меня какой-то проблемой и сальто-авербах при полной выкладке не будет для меня чем-то невозможным. Когда-нибудь. Но даже сейчас носить его было вполне комфортно. Мой порог переносимого веса уже достиг пятидесяти восьми килограмм, а штраф к передвижению, начинающийся с половины этого значения, показывал, что у меня по мимо шестнадцати кило брони оставалось ещё двенадцать на оружие и расходники. Нормально. Определённо надену его в следующий данж. И… шлем долой. В смысле, на полку. Всё-таки обзорность он режет прямо-таки сильно. Ну и да, целый килограмм минус. С другой стороны, защита головы лишней точно не будет. Интересно, получится ли доработать его болгаркой?

Прочахнув над своими сокровищами до самого вечера, сделал вылазку за продуктами. Давно не видел вечерний город настолько пустым. Редкие люди спешили домой до наступления комендантского часа, благо у меня времени было впритык как раз на то, чтобы добежать до ближайшего «у дома», который собственно, был в резан непосредственно в сам дом и закупиться чем-то скоропортящимся, что можно съесть прямо сейчас.

— Эй, парниша, а ну стой! — окликнули меня.

Я остановился, оглянулся и увидел, как патруль срочников, околачивающихся неподалёку решительно двинулся в мою сторону.

— Кто такой, откуда идёшь? Что, не знаешь, что уже по домам сидеть надо? — без вступления наехал на меня один из не совсем «добровольных дружинников». — Давай сюда документы!

Группа была довольно разношёрстной. Пятеро. Докопаться до меня решил низкорослый коренастый парень с золотой, дембельской, кажется, бляхой на ремне (Лёха как-то посвящал меня в тамошние традиции, но я не особо вникал). Ещё двое старательно отводили глаза и то ли делали вид, что их тут нет, то ли следили за тылами. Один, вроде бы кавказец, как бы невзначай зашёл мне за спину, а возвышался над ними высокий детина с одной тонкой лычкой на погонах. То ли младший сержант, то ли вообще ефрейтор. У него на груди справа закреплена рация, а с лева жетон с надписью «Дружина». Все в однотипной форме, у каждого на поясе резиновая дубинка.

— А, по какому, собственно, поводу вы меня остановили? — вежливо интересуюсь я.

— Слыш, ты чё? Не понял? Тебя дружина остановила, гони ксиву! — оскорбился моему неповиновению коренастый.

— Зови куратора, тогда покажу. Ему, если тот реально из полиции. До наступления комендантского часа ещё сорок минут было. На каком основании вы меня останавливаете?

— Чё умный самый? — начал закипать мелкий.

— Я не умный, у меня мама юрист и телевизор дома есть. Так что я точно знаю, что документы вы спрашивать не должны. Вы должны пресекать беспорядки. А у меня ещё сорок минут порядок будет.

Картина маслом. Мальчиков впервые за полгода выпустили из загона, именуемого воинской частью. Мальчикам скучно, мальчикам нужны впечатления. А ещё им дали дубинки, и потому — они здесь власть. Собственно, из таких вот как этот мелкий, и вырастают всякие любители превысить полномочия.

Перевожу взгляд на самого высокого.

— Я знаю, зачем вы до меня докопались Отойдём перетереть?

— Ты чё, попутал?! — попытался толкнуть меня мелкий. Но высокий успел.

— Саня, тихо. А ты, борзый, ну давай, отойдём, — когда мы уже сделали пару шагов в сторону, ещё и прирыкнул на своих. — И пока не бузите тут.

Отойдя на другой конец освещённой витрины «дед» демонстративно закурил, давая мне начать.

— Когда на дембель?

— Не раньше, чем эта херня закончится, — скривился парень. — С поезда сняли.

О как. Ну, в принципе, ожидаемо. Где-то людей надо было брать. Понятно, что им всё компенсируют, но по-любому парень это время предпочёл бы провести уже дома.

— Ясно, что куришь?

Тот демонстративно показал мне пачку уставного «сена».

— Чего сказать хотел?

— Просто поинтересоваться. Ты же знаешь, что я вот уже сейчас могу звонить в полицию и жаловаться на произвол?

— И хера ли? Всё равно нам ничего не сделают. Людей нет.

— Пока не сделают, но если продолжите в том же духе, твои псы когда-нибудь сорвутся, а отвечать за них будешь ты. И вот тогда тебе зад пришкварят по всей строгости в назидание остальным.

— Ты мне, типа, угрожаешь?

— Напоминаю, что над тобой дизель висит вплоть до самой отметки в военнике, а у ментов и без вас проблем хватает. Люди напуганы, каждое утро трупов грузовиками вывозят. Зачем ещё больше бузы разводить?

— Ну ты-то не шибко и пересрался.

— А ты по мне людей не меряй. Я тебе вот что сказать хочу: следи за своими, они за себя мотать будут, а ты за них всех. Ну а чтобы ты сейчас не подумал, что я тебе грозить ментами и карами решил, давай сделаем так: Я сейчас иду в магаз и покупаю тебе хорошее курево и бутылку чего-то дорогого. Одну, чтобы просто настроение поднять. Ну и закусить. Мне не в падлу немного подкинуть на радость солдатикам. Потом мы расходимся, как в море корабли. А ты подумаешь хорошенько и воспитательную работу проведёшь. Чтобы дурью маяться перестали.