— Две бутылки. И две штуки.

— Чтобы вы ужрались и продолжили беспределить? Нет уж. И денег не дам, можешь даже не пытаться пугать. И давай уже выбирай: добровольный разовый взнос или вымогательство. У меня мало времени.

Смотрю прямо в глаза ефрейтору.

— Пёс с тобой, согласен.

— Вот и ладушки. А если решите, что самые умные, ваши жизни изменятся раз и навсегда.

— Ты, типа, к мусорам побежишь? Не боишься «красным» остаться? — затянулся своим «сеном» длинный.

— Сначала вспомни, кто тебе твою волшебную палочку на вечер выдал и из части вызвал, а потом уже цвета примеряй.

Будет он мне тут ещё за понятия задвигать. Житель девяностых…

Длинный скрипнул зубами, но промолчал, а я пошёл своей дорогой. Как ни странно, ни уважения ни презрения мне эта стычка в их адрес не добавила. Ну типа блатные поцики, ага, охраняют мир и покой, да. А ну как их завтра холодными найдут, потому что кто-то поехавший с системой недостаточно быстро бегает? А так хоть будет какая радость напоследок. С другой стороны им могло понравиться так вот нависать над людьми и брать мзду непонятно за что… Это по-любому будет моей виной и мне лишь остаётся верить в то, что я донёс до длинного правильную мысль о своевременности и разумности тех или иных мыслей.

Когда я прошёл мимо остальных срочников, мелкий попытался выйти мне навстречу, но его остановил окрик высокого:

— Не лезь, всё нормально будет.

В магазине долго не проторчал. Благо народа под закрытие уже не было. Набрал себе всякого питательного. В основном молочки, хлеба, колбасы, яиц, сахара… Не забыл и пробанду солдатиков-вымагатиков. Потворствовать им откровенно не хотелось, да и скреблось что-то под затылком, что я делаю нечто неправильное. Но драться с ними было себе дороже. Как это не прискорбно — сейчас они власть, а мне привлекать к себе внимания очень не хотелось. Так что набрал им фруктов, чипсов, вяленого нарезного мяса, купил полулитровую бутылку «Егеря» и хороших, по словам продавщицы, сигарет. Своё покидал в рюкзак и сразу в инвентарь, ну а «добровольное» утрамбовалось в плотный белый пакет. Расплатившись, вышел из универсама. До начала комендантского часа оставалось десять минут.

Срочники было, ринулись ко мне, но старший опять их окликнул. Я поставил пакет на землю, кивнул высокому и пошёл в сторону дома. Думаю, в этот раз всё обошлось.

Такая вот новая реальность.

Уже зайдя домой, набрал номер Лёхи и спросил, как тот жив-здоров. Оказывается, парень приезжает завтра. Тех, кто выполнял физический норматив, в число коих входил и мой друг, прогнали по ускоренному курсу и уже завтра парень будет дома, в форме погонах и с табельным оружием. Людей не хватает, так что он тоже будет патрулировать улицы и заниматься прочими делами. Потом, конечно, придётся доучиться, но это будет уже после того, как утихнет кризис. И разумеется, такая вот практика скажется на них более чем благотворно. На тех, кто её переживёт, блин.

Не будем о грустном. Завтра друг возвращается. Не знаю, по какому графику он будет нести службу, ему самому ещё ничего об этом не сказали, но, думаю, во второй половине дня удастся пересечься. Надо будет поделиться с ним своими наблюдениями по поводу собственной тушки. Не дай бог ему это знание понадобится.

В долгий ящик решил не откладывать и поехал в банк прямо с утра. Опять же ото всех монет избавляться сразу не стал, решил сдать на пробу десяток. Что до легализации, то я мыслил так: Серебро — это не золото высшей пробы, с ним можно и грубонуть. А потому, поехал в тот банк, с которым имела дело мама.

Доехав до учреждения, запарковался и не стал стоять в очереди, а сразу пошёл к девушке, встречающей клиентов.

— Здравствуйте. У меня есть ячейка в этом банке, и я хотел бы получить к ней доступ.

Девушка смерила меня оценивающим взглядом и улыбкой «по Карнеги» и вежливо поинтересовалась:

— Доброе утро. Не могли бы вы предоставить документы, удостоверяющие вашу личность и ключ от ячейки.

— Да, конечно.

Ключик был небольшим, но довольно заковыристым. С гравировкой банка на одной стороне и четырёхзначным номерком на другой. Ни того ни другого в руки отдавать не стал, сотруднице хватило вида ключа и моей схожести с фото в паспорте.

— Подождите минуту, сейчас к вам спустится менеджер. Он и проводит вас в хранилище.

На самом деле, я никаких ячеек в банках не снимал, мне бы это в голову не пришло. Это сделала мама ещё при жизни и не забыла завещать мне права на неё, о чём мне немедленно напомнил высокопоставленный служащий. Пришлось потратить ещё какое-то время на соблюдение всех формальностей прежде, чем передо мной оказался большой продолговатый пенал, закрытый на тот самый ключ. Внутри были аккуратно уложены документы по делам, которые мама по тем или иным причинам решила сохранить, свидетельства о рождении, прочие документы, подтверждающие те или иные факты. Это меня не интересовало. Сделав вид, что нашёл что-то в углу пенала, достал из него кошелёк с десятью серебряными монетами. Сам не знаю, для чего мне это понадобилось, денег у меня и помимо того не очень легального миллиона, что я получил за продажу золота, было более чем достаточно. Наверное, просто пытался нащупать границы дозволенного. Так или иначе, «достал» кошель, закрыл пенал и вновь вызвал служащего.

Уже после того, как меня вывели из хранилища, я поинтересовался у того же менеджера.

— Простите, а вы драгметаллы покупаете?

— Простите? — даже растерялся сотрудник.

— Ну… вот. — продемонстрировал бархатный мешочек, подвязанный шнурком, из которого высыпал на ладонь несколько монет. — Обнаружил в ячейке. Никаких документов об этих кругляшках там не было. Распоряжений или записок тоже. И… я просто не знаю, что с ними делать.

Дальше меня повели в ещё один кабинет с диваном и столом, где уже третий сотрудник осмотрел деньги иного мира и, посокрушавшись начал говорить мне то, что я и так знаю. Клейма банка нет, информации о пробе нет, документов опять же нет. Так что придётся вызывать независимого оценщика. И разумеется, на историческую ценность эти монетки претендовать не могут, так что банк сможет забрать у меня их по цене лома и «слегка» ниже рынка.