Дэвид смотрел на мост, и его лицо начало приобретать зеленоватый, мертвенный оттенок. Он дышал. Тяжело, шумно, с присвистом, как человек, которого душат.

Ева подошла к нему. Движения плавные, кошачьи, не угрожающие. — Дэвид? Всё хорошо? — её голос был тихим, почти шёпотом, но он услышал. — Я… не могу, — просипел он. Глаза, полные ужаса, были прикованы к хрупкой конструкции. Его грудь вздымалась часто и мелко, словно невидимый обруч сдавливал рёбра. — Там… высоко. Я… один раз… в горах… земля ушла…

Он задохнулся, не в силах договорить. Ева коснулась его руки. Жест был полон сочувствия. — Я понимаю. Это, должно быть, очень тяжело… Она говорила ему, но думала о другом. Полные психологические досье. Акрофобия, зафиксированная после инцидента семь лет назад. Испытания не случайны. Они хирургически точны. Уязвимость — основной критерий отбора. Она сделала мысленную пометку, добавив ещё один факт в свою коллекцию.

[Смена POV: Комната Наблюдения, Кассиан-Тауэр]

Ярко-белый, стерильный зал. Тишина, которую нарушал лишь тихий, почти неслышный гул систем охлаждения. Кассиан сидел в минималистичном кресле перед гигантской видеостеной. Он смотрел не на дрожащую фигурку Дэвида. Он смотрел на боковую панель, где в реальном времени бежали строчки биометрических данных.

— Смотри, — Кассиан кивнул своему безликому помощнику, стоящему в тени. — Вот она. Чистая драма. Без сценаристов, без фальшивых слёз. Только человек и его первобытный, иррациональный ужас. Его тело кричит громче, чем он сам. Превосходный эмоциональный ROI.

Помощник молча смотрел на экран.

— Он сейчас сломается, — Кассиан отпил воды из стакана с идеально ровными гранями. — Но ему помогут. Смотри. Начинается социальная динамика.

[Смена POV: Технический отсек, «Левиафан»]

Дэвид попятился от края, мотая головой. — Нет. Нет, я не пойду. Я не могу. — Можешь!

Голос Алекса был похож на выстрел. Он подошёл к Дэвиду, излучая почти маниакальную, неестественную уверенность. — Дэвид, дружище, ты сможешь! Мы команда, мы верим в тебя! Это не проблема, это вызов! Возможность для роста! Он схватил Дэвида за плечи, развернул лицом к мосту. — Страх только в голове! Давай, я проверю твой страховочный карабин. Нужно, чтобы всё было надёжно!

На стене рядом с мостом висела бухта троса с массивным карабином на конце. Единственная мера безопасности. Алекс с деловитым видом отцепил карабин, защёлкнул его на петле страховочной обвязки, которую Дэвид надел ещё в жилом отсеке, даже не понимая зачем.

— Вот так! Алекс несколько раз со всей силы дёрнул трос. Раздался уверенный, глухой щелчок защёлкнувшегося механизма. — Всё крепко! Как скала! Иди, мы ждём на той стороне.

Он улыбнулся. Широко, ободряюще. Дэвид посмотрел на него, потом на остальных. В его глазах плескалась отчаянная мольба. Но никто не проронил ни слова. Лина смотрела на него с холодным любопытством хирурга, изучающего редкий патологический случай. Марк разглядывал конструкцию моста, бормоча что-то про полимеры и предел прочности на изгиб.

Дэвид глубоко, судорожно вздохнул. Мнимая забота Алекса и тяжёлое, выжидающее молчание остальных сделали своё дело. Он сделал первый, шаткий шаг на мост.

Полимерные кости под его ногами слегка прогнулись. Он вцепился в пульсирующие кабели перил так, что побелели костяшки. Гул турбины, казалось, стал громче, горячий воздух бил в лицо, высушивая глаза, мешая дышать.

Он шёл. Медленно. Один шаг. Второй. Его взгляд был прикован к платформе на той стороне. Он не смотрел вниз. Группа на исходной точке затаила дыхание. Лина заметила, как Марк бессознательно, лихорадочно потирает большой и указательный пальцы. Алекс стоял, скрестив руки на груди, с видом гордого тренера, чей ученик вот-вот возьмёт золото.

Дэвид прошёл половину. Остановился на мгновение, чтобы перевести дух. Казалось, самое страшное позади. Он даже позволил себе бросить быстрый взгляд назад. В его глазах мелькнула тень надежды.

Он сделал следующий шаг.

И в этот момент раздался звук. Сухой, резкий щелчок. Похожий на звук ломающейся кости. Он был негромким, но в общем гуле прозвучал так, будто треснул сам мир.

Страховочный трос не порвался.

Он отстегнулся.

Массивный карабин, который так уверенно «проверял» Алекс, соскочил с петли на обвязке Дэвида. На какую-то долю секунды он замер в воздухе, а потом беспомощно повис на тросе, идущем от стены.

Дэвид беззвучно раззявил рот. Его глаза, расширившиеся до размера блюдец, на мгновение встретились с глазами Лины. В них не было страха. Только чистое, животное недоумение. А потом он полетел вниз.

Его крик, тонкий и отчаянный, родился и умер в один миг, полностью поглощённый рёвом турбины.

На платформе воцарилась тишина. Не та, что бывает в пустой комнате. А та, что наступает в голове после оглушительного удара, когда мир исчезает, оставляя только белый шум.

Первым очнулся Алекс. — Нет! — закричал он, и в его голосе смешались ужас и почти театральное недоумение. — ДЭВИД! Как… я же… я же проверял! Я проверял!