— Невозможно! — Марк схватился за голову, его мозг лихорадочно пытался обработать данные, которые отказывались складываться в логическую картину. — Карабин… там стандартная муфтовая блокировка… если только материал… Твою ж мать, это не сталь! Это какая-то композитная дрянь! Предел прочности на разрыв… он просто… он…

Одна из женщин, бледная, как бумага, издала тихий всхлип, который тут же перерос в рваные, истерические рыдания. — Нет… нет, нет, нет… боже… оно же… оно же отстегнулось! Нас просто… нас убивают!

— Заткнулись все!

Голос Лины резанул воздух, как скальпель. Она уже не смотрела на паникующих людей. Она смотрела вниз, в ревущую пропасть. В её глазах не было ни шока, ни ужаса. Только ледяная, абсолютная концентрация.

— Трос! Мне нужен свободный трос! Быстро!

Она действовала с выученной, механической точностью, словно её тело работало отдельно от сознаний всех остальных. Не дожидаясь помощи, она подбежала к стене, где остался висеть бесполезный трос Дэвида, и начала сматывать другой, закреплённый рядом. — Кто-нибудь, страхуйте! — бросила она через плечо в толпу оцепеневших людей.

Марк очнулся от своего технического ступора. Инстинкт инженера, понимающего в механике больше, чем в людях, сработал. Он молча схватил конец троса, который бросила ему Лина, и обмотал его вокруг толстой опорной балки.

Лина, не колеблясь ни секунды, перекинула петлю через плечо и, оттолкнувшись от края, начала спуск по отвесной стене колодца. Движения были быстрыми, эффективными, без единого лишнего жеста. Она не спускалась. Она падала под контролем.

Горячий воздух бил в лицо. Рёв турбины нарастал, становясь оглушительным. Она увидела его.

Судьба или Кассиан подарили Дэвиду несколько лишних метров. Он упал не в сами лопасти. Он лежал на узкой сервисной платформе, расположенной чуть сбоку от турбины, в густом переплетении пульсирующих кабелей и шипящих трубок.

Лина приземлилась рядом. Металл под ногами был горячим, как сковорода, и вибрировал так, что дрожь отдавалась в коленях. И тут её ударил запах.

Это был густой, тошнотворный коктейль. Запах раскалённого добела металла. Едкий, острый дух заряженного воздуха от работающей турбины. И под всем этим — густой, медный, до омерзения сладковатый запах свежей крови, которая запекалась на горячих поверхностях. Этот аромат — горячего железа, электричества и смерти — навсегда впечатался в её память.

Дэвид лежал в неестественной позе, как сломанная марионетка. Одна нога была вывернута под немыслимым углом, из-под головы натекала тёмная, быстро густеющая лужа. Лина опустилась рядом на одно колено. Быстрая, профессиональная оценка. Зрачки расширены, не реагируют на свет. Пульса на сонной артерии нет. Дыхания нет.

Она начала СЛР.

Сцепила руки в замок, навалилась всем весом. Раз. Два. Три. Четыре. Раздался хруст ломаемых рёбер. Хороший знак. Значит, давление правильное. Вдох. Ещё вдох. Снова компрессии. Раз. Два. Три. Четыре.

Она работала, как автомат. Её тело знало, что делать. Но внутри её головы, в той пустоте, которую она так ненавидела, росло не сострадание. Не горе. Не ужас.

Росло глухое, ледяное раздражение.

Бесполезно.

Этот механизм был сломан. Непоправимо. Её попытки были бессмысленны.

Почему ты просто не мог удержаться?

Её идеальная система спасения, её выверенный до мелочей ритуал возвращения к жизни давал сбой. И она злилась. Злилась на Дэвида за то, что он так легко умер. Злилась на этот чёртов карабин. Злилась на себя за бессилие. Эта смерть была не трагедией. Она была личным провалом. Испорченной «дозой». Грязной работой.

Она сделала ещё тридцать компрессий. Ещё два вдоха. Ничего. Тело под её руками оставалось безжизненным куском мяса.

Лина остановилась.

Она сидела на коленях в луже чужой крови, тяжело дыша. Рёв турбины заполнял всё. Она подняла голову и посмотрела наверх, на бледные, испуганные лица, смотрящие на неё из-за края пропасти. Её собственное лицо было непроницаемо, как маска.

Она проиграла.

[Смена POV: Комната Наблюдения, Кассиан-Тауэр]

Кассиан наблюдал за той же сценой на одном из центральных мониторов. Крупный план лица Лины. Он видел в её глазах не скорбь, а холодную ярость поражения. Он слегка улыбнулся уголком рта.

— Интересно, — произнёс он в тишину. — Адреналиновый спад, усиленный фрустрацией. Её психопрофиль подтверждается с поразительной точностью.

Он сделал быструю пометку на своём планшете.

— Превосходный катализатор, — сказал он помощнику. — Повествовательная дуга второго акта задана. Увеличьте базовый уровень влажности в жилом отсеке на пятнадцать процентов.

Помощник молча кивнул.

— Пусть их горе будет… липким, — добавил Кассиан и снова отпил воды из своего стакана.