Впрочем, это не имело значения. В одно мгновение Реми собрал остатки сил и резко ударил ногами, отбросив Роуина на пол. Выдернув нож из его рёбер, он поднял его, нацелившись теперь на сердце. К счастью, лезвие так и не достигло цели — вместо этого на Реми обрушился книжный шкаф.

Женевьева моргнула, не веря в то, что только что сделала. А Роуин выполз из-под тела брата, пока Реми распластался под тяжёлой полкой, потеряв сознание. Её грудь тяжело вздымалась от напряжения, пока Роуин, ошеломлённый, поднимался на ноги.

— Эти полки куда тяжелее, чем кажутся, — пробурчала Женевьева, затем обернулась к нему и добавила: — Прости. Но я просто не могла больше на это смотреть.

Роуин провёл рукой по волосам, как будто только сейчас пришёл в себя.

— Пошли. У него будет головная боль, но для бессмертного это ерунда.

Как только Роуин закрыл за ними дверь в зачарованную комнату, Женевьева ахнула, поняв, куда он её привёл.

Луг. Только теперь вместо солнечного неба над ними раскинулось чистое звёздное полотно, усыпанное миллионами искрящихся огоньков. Где-то вдалеке тихо журчала река, а ковёр цветов на холмах мерцал от светлячков.

Это был рай.

— Женевьева?

Она оглянулась через плечо.

— Просто хотел сказать, что ты молодец, — произнёс Роуин.

На его лице, как обычно, не отражалось никаких эмоций, но грусть в глазах сжала её сердце.

И тут ей вспомилась строчка из письма: Ремингтон, я не знаю, как залечить этот разлом.

Скинув туфли, чтобы ощутить траву под ногами, она зашагала к реке, стараясь не наступать на больную лодыжку.

— Два правда, одна ложь? — предложила она.

Он кивнул, засунув руки в карманы, и пошёл за ней. Некоторое время они шли молча под звуки лягушек и сверчков. Женевьева обрывала лепестки с лаванды, сжимая в руках цветок и обдумывая вопросы. Оставалось всего два лепестка, когда она заговорила вновь:

— Откуда у тебя это кольцо? Если бы Охоты не было, и ты мог бы жить где угодно — здесь или на Той Стороне, — где бы ты остался? И… — она наклонилась, чтобы сорвать фиолетовый цветок, — какие у тебя есть зацепки по поводу…

— Осторожно, — вставил он. — Здесь нет зеркал, но всё, что происходит в этих комнатах, транслируется с кристальной чёткостью.

— По поводу… очень редкого подарка ко дню рождения, который ты собираешься мне подарить, — поправилась она.

— Пятнадцать лет назад я стал Избранным — именно тогда началась моя победная серия, — начал он. — Кольцо стало моим даром от Нокса из его хранилища. Тогда же, на балу-маскараде, я серьёзно повздорил с Грейвом. Это была жестокая игра. Публика Нокса осталась в восторге от той моей стороны.

Он посмотрел на звёзды, и Женевьева подумала, не жалеет ли он, что эта сторона в нём вообще существует.

— Я не знаю, где хотел бы жить, если покину Энчантру. Прошло столько времени с тех пор, как она по-настоящему ощущалась домом… и всё же я не могу представить себе другое место, достойное этого звания, — он вновь посмотрел на неё. — А теперь о твоём… подарке. Увы, пока всё, что я нашёл, — тупики. Я пишу письма… — он мельком глянул на неё, и Женевьева поклялась, что увидела в его глазах вину. — Но большинство вообще не отвечает. А те, кто отвечает…

Всё, что он сказал, звучало правдиво, и Женевьева засомневалась, понимает ли он, как вообще играть в эту игру. Но вслух она сказала лишь:

— О чём вы с Грейвом тогда поссорились на балу?

— Теперь моя очередь, — напомнил он.

Женевьева вздохнула и кивнула, отшвырнув изуродованный цветок, прежде чем двинуться дальше — к изящному серебристому мосту впереди. Роуин шёл рядом, не отставая. Тем временем Умбра носился по траве вокруг них, то выпрыгивая, то зарываясь в неё, щёлкая зубами в попытках поймать светлячков — и Женевьева не смогла сдержать смешок.

Роуин по-прежнему молчал, даже когда они подошли к переправе, но Женевьева была слишком увлечена, чтобы подталкивать его к разговору. Вблизи мост оказался куда шире, чем она ожидала, а текущая под ним река — гораздо глубже. Поверхность воды была гладкой, словно зеркало, отражая мерцающие над ними звёзды.

Когда она ступила на мост, одна из каменных плит под ней просела, и Женевьева едва не споткнулась.

Роуин тут же обвил её талию рукой, удерживая на ногах — и в тот же миг внизу вспыхнула золотистая тень: сквозь воду промелькнули светящиеся рыбы.

— Ты это видел? — выдохнула Женевьева, вцепившись в его рукав и бросившись к перилам.

Она наклонилась над водой, всматриваясь в глубину, но единственное золото, что сейчас было видно, — это отражение глаз Роуина рядом с ней. Она нахмурилась.

— Кажется, ты нашла игру внутри игры.

Женевьева повернулась к нему:

— Что?

Он махнул рукой, указывая на пейзаж вокруг, и присел, чтобы внимательно осмотреть просевший камень.

— Помнишь, я говорил, что в каждой из этих комнат Нокс спрятал жетоны? В каждой комнате есть загадка. Разгадай её, выживи — и жетон твой.