Только вот он уже не посторонний. Он — мой муж. Ей придётся привыкнуть к этому титулу, прежде чем они снова увидятся с Ноксом.

Когда она вернулась в спальню, то остановилась как вкопанная, и по телу прошла горячая волна: Роуин тоже сменил одежду. Теперь на нём была обтягивающая чёрная майка, ткань плотно облегала мышцы рук и торса, как вторая кожа. И по его обнажённым рукам и шее струились завитки чёрных узоров — как дым, как пепел, как тьма.

Хочу обвести их языком.

Она издала сдавленный звук, сама ошеломлённая мыслью.

Нет. Категорически нет.

Роуин бросил на неё вопросительный взгляд, но Женевьева тут же отвернулась:

— Куда мне повесить платье?

Он кивнул в сторону гардероба:

— Туда. Завтра сам разберусь.

Спрятав платье, она вернулась и увидела, что он выстроил из подушек баррикаду по центру кровати. Что выглядело глупо — кровать-то была огромной, — но она не стала возражать. Когда он потушил свечу с своей стороны, в комнате повисла почти полная темнота, и вены наполнились адреналином.

— Не верится, что после всего ты всё-таки затащил меня в свою постель, — буркнула она.

Уголки его губ дрогнули, хоть он и старался скрыть это.

— Так что теперь мы просто… ложимся спать? — спросила она, когда он приподнял край одеяла со своей стороны.

Это шло вразрез со всеми её инстинктами — ложиться рядом с ним. Он мог бы так легко причинить ей вред. Она и раньше спала рядом с незнакомцами, но всегда с магией наготове. Сейчас же её не было. Но именно здесь, в его постели, она чувствовала себя в большей безопасности, чем где бы то ни было в этом доме монстров.

Роуин встретился с ней взглядом:

— А ты хотела чего-то ещё? Разве день был недостаточно насыщенным?

— Есть кое-что, что мы забыли обсудить, — подала голос она.

— Что именно? — с лёгкой насмешкой приподнял бровь.

И прежде чем она смогла себя остановить, с языка слетело:

— Вопрос нашей консуммации.

На его лице мелькнуло удивление, но тут же сменилось раздражающе самодовольным выражением:

— Разве ты не говорила, что свадьба не обязывает нас—

— Я не это имела в виду! — поспешила перебить она. — Просто… ты сам слышал, что говорил Нокс. Думаешь, он следит за нами? Ждёт… подтверждения?

— В наших спальнях нет зеркал. Если он захочет подглядеть, придётся сделать это лично. И я это почувствую, — ответил Роуин, откинув одеяло и позволив Умбре запрыгнуть на подушку.

Женевьева сморщилась при мысли делить кровать с лисой, и поклялась — зверь на неё злобно уставился.

— К тому же доказательства — вещь относительная. Спать может кто угодно с кем угодно. А вот эмоциональная связь — вот что придаёт игре вкус, — добавил он, раскинувшись рядом с Фамильяром, сложив руки под головой и прикрыв глаза.

— Как жаль, — пробормотала Женевьева, подходя к последней свече и гася её, — эмоции куда сложнее имитировать.

***

Впервые кошмар начался не с огня.

Женевьева была в своём свадебном платье, стоя посреди замёрзшего озера. Куда ни глянь — лишь темнота над головой и лёд под ногами.

— Хочешь потанцевать? — раздался позади глубокий голос.

Женевьева вздрогнула, резко обернувшись на звук, и хруст льда от её движения прокатился эхом по морозной пустоши. Краем глаза она заметила, как по поверхности под её ногами поползла трещина, но стоило ей увидеть того, кто говорил — и все мысли об опасности улетучились.

— У нас так и не было первого танца, — сказал Роуин, протягивая ей руку.

Не колеблясь, она вложила ладонь в его. Он закружил её в лёгком вальсе по льду. Женевьева прижалась к нему как можно ближе, ловя каждую крупицу его тепла, и с удивлением поняла, насколько изящно он двигался. Когда они замедлились до неспешного покачивания, она закрыла глаза и склонила голову ему на плечо.

— Спасибо, что доверилась мне, — сказал он, низкий голос отозвался вибрацией у её щеки. — Знаю, после всего, что было с Фэрроу, это нелегко.

Она вздрогнула при упоминании его имени, но, странное дело, не смогла заставить себя отстраниться. Когда он заговорил вновь, кольцо на её пальце стало странно тёплым.

— Хотя тебе следовало быть осторожнее, раздавая своё сердце, — продолжил он.

Кольцо. Женевьева моргнула и посмотрела вниз, на сцепленные руки. Серебряная печатка ощутимо разогревалась, с каждой фразой становясь всё горячее.

Она попыталась отпрянуть, но он вновь закружил её в вальсе и отпустил, вращая всё быстрее.