— Думаю, имена, — сказал Дэниел, его зрение острее моего в темноте. — Их всего семь. Рядом с ними также стоят даты — 1901, 1902 — вот блин, их начертили довольно давно.

— Семь? — спросила я, и мой голос дрогнул.

Дэниел протянул руку, чтобы потрогать вырезанные имена, и мрачно сказал:

— Задняя стенка болтается.

Он боролся с ней минуту или две, и я толкнула её со своей стороны, кончики моих пальцев побелели; затем всё это исчезло в облаке пыли и частиц гипсокартона. Мы упали на спину, кашляя, со слезящимися глазами, вдыхая сухие частицы, и полость разверзлась.

Всё ещё кашляя, я обмахнула рукой свободное пространство перед своим носом, и когда воздух, наконец, прояснился настолько, что я могла видеть без слёз, я увидела мешанину ткани и что-то серое, гладкое, похожее на лицо, но в нём было слишком много пустоты.

Мой желудок перекувыркнулся.

— Что… что это? — хрипло спросила я, опускаясь на колени.

— К этому времени ты уже должна была знать, что это труп, раз ты глядишь на него, — отрезал Дэниел.

Я вдохнула воздух, пахнущий плесенью и костями, и наклонилась вперёд. Он выглядел как клубок волос, костей и ткани, и теперь я полагаю, что так и было. Первоначально это, должно быть, был человек — нет, первоначально это были люди. Потому что там лежали свёрток за свёртком, один на другом, и они были тяжелыми от пыли. Кем бы ни были эти свёртки, они пролежали в стенах довольно долго.

— Сколько же их здесь?

Дэниел огрызнулся:

— Не знаю, Пэт, я видел столько же, сколько и ты!

Он снова превратился в того раздражительного, замкнутого оборотня, с которым я познакомилась в самом начале, и я хотела знать, почему. Что-то здесь беспокоило его больше, чем факт, что в стенах дома Морганы находились трупы.

— Они всего лишь скелеты, — сказала я ему. — Разве им не следует иметь чуть больше мяса на костях, если они трупы? Сколько времени они тут пролежали?

— Какое-то время, — мрачно ответил он. — Они больше не пахнут мертвечиной, они просто пахнут костями. Они не… они также не очень взрослые.

— Оу, — тихо сказала я. Вот почему некоторые свертки были такими маленькими. Вот почему Дэниел был таким взъерошенным. — Они все дети?

— Все они, — сказал он. — Помоги мне вытащить их отсюда.

Мы разложили их на досках пола чердака рядышком, по мере того как их доставали. Стараясь не потерять косточки друг в друге, если это было возможно, и стараясь не порвать древнюю, нежную ткань, которая всё ещё прилипала к ним. В итоге, их было семеро: четверо мальчиков и три девочки, судя по одежде, разного роста и материала.

— Вот же блин, — сказала я, хотелось бы, чтобы у меня не было ощущения, что я вдыхаю пыльные кости. — Что мы собираемся делать со всем этим?

— Пусть копы узнают о них, — сказал Дэниел. — Во-первых. Это то, с чем мы не можем справиться сами.

— Да ну? — сказала я. — Ну, полагаю, есть нечто больше, что нужно выяснить.

Потому что я узнала цветочный узор на крошечном платьице на одном из крошечных скелетов, и я также узнала маленькие штанишки на другом из них, несмотря на то что они были покрыты плесенью и изъедены молью. Я видела их в сумерках, когда последние золотистые солнечные лучи проникали сквозь переплетение ткани, как юбки, так и брюк, и я видела в них детей — очень даже живых.

Вот только живыми-то они не были, потому что их кости, такие старые и хрупкие, были прямо здесь перед моими глазами.

— Что может быть важнее, чем узнать, как эти дети оказались запертыми в стенах, Пэт?

— Для начала, возможно, мы хотим узнать, каким образом всё это время Моргана видела призраков, — сказала я угрюмо. — Потому что я видела двух детей, которым принадлежала эта одежда, и я бы не сказала, что они мертвы. А вот Моргана видела их много лет.

Дэниел открыл рот, и я была уверена, что у него наготове язвительный ответ, но вместо этого он захлопнул его. Через некоторое время он тихо спросил:

— Уверена, что это они?

— Да, — сказала я. — Они тоже выходят только с первыми и последними лучами солнца: в другое время я их никогда не вижу. Я спрошу Атиласа, но спорим, они такая же призрачная штука, как и многослойная тень.

— Я вообще их не видел… только то, чем они швыряются в меня. Я бы не узнал их, если бы увидел.

— Они должно быть, знают, что ты воняешь как крыса, — сказала я. — Или как труп, полагаю. Или… как думаешь, он знают, что они умерли?

— Они довольно упорно трудились, чтобы забрать меня с собой, — сказал Дэниел. — Так что я бы предположил, что они знают.

— Не говорю, что мы не должны обращаться к копам, — сказала я, хотя была уверена, что именно это я и хотела сказать. — Просто… нам нужно убедиться в паре вещей.

— Думаешь, она всё это время знала? В смысле, Моргана. Думаешь, она знала и просто не сказала нам?

— Без понятия, — ответила я. Обиды я не чувствовала: я бы не сказала Моргане, что могу видеть призраков, даже если бы могла. Было чертовски много такого, о чем я ей не сказала — и до сих пор не стала бы рассказывать ей, если бы она уже не была частью этого мира. Но мне начало казаться, что Моргана каким-то странным образом стала частью этого мира.