Атилас спросил:

— А что с Джин Ёном?

— Мы уйдем без него, — коротко сказал Зеро, когда раздался второй стук в дверь. — Я хочу, чтобы с этим делом было покончено, чтобы мы могли сообщить об этом и заняться своей работой.

— Если хочешь доложить, почему бы не позволить Паломене пойти с нами? — спросила я, ухмыляясь, но пошла за ним на выход без жалоб.

Мне нравилась Паломена, но я была почти уверена, что если она пойдёт с нами допрашивать группу людей, которые слишком много знают о фейри, ей придется сообщить об этом тем, кого она считает соответствующими властями.

И теперь, когда я взяла на себя инициативу привести двух своих психов на встречу с Эбигейл, я поняла, почему Зеро хотел, чтобы я в первую очередь пошла с Джин Ёном. Если бы он пошел, если бы он увидел людей с Блэкпойнтом, ему пришлось бы сообщить об этом. Если бы пошла я, он смог бы рассказать Моргане, что Блэкпойнт в безопасности, и в то же время дать самые мутные сведения золотому фейри. До тех пор, пока Блэкпойнт не появился снова с другой игрой, чтобы доставить ещё больше неприятностей, не было причин преследовать кого-то, кто, судя по видеозаписи, был взят в плен случайными бандитами как раз перед тем, как туда добрался сам золотой фейри.

Если бы Зеро не встретился с Блэкпойнтом лицом к лицу, появилась бы веская причина сообщить, что он уже был взят в плен. Если бы он узнал об обратном, из-за его соглашения с золотым фейри ему пришлось бы сообщить об этом.

К моему облегчению Эбигейл ответила на моё краткое сообщение ещё более кратким: «Церковь Святого Давида. 30 минут».

Однако это не помешало ей попытаться свалить, как только она увидела, кто пришёл со мной; не знаю, как она узнала, кто они, но она знала.

Атилас рассмеялся и прошёл через Между, как горячий нож сквозь масло, неторопливо возник прямо за спиной Эбигейл и схватил её за плечи.

— Внутрь, — сказал Зеро, и когда он закрыл дверь церкви, она так и осталась закрытой.

— Отпустите, — сказала Эбигейл. — Мне нечего сказать таким подонкам, как вы!

— Фу, как грубо, — сказала я, и это заставило её пристально посмотреть на меня.

Атилас отпустил её, и она в две секунды нацелила на него пистолет, перенеся вес тела на заднюю ногу.

Он сказал:

— Я действительно советую воздержаться от выстрела. Это неудобство, которое меня несколько раздражает.

— А тебе всё ещё будет доставлять неудобство, если пули покрыты лунным светом? — бросила она ему в ответ.

— Моё дорогое дитя, лунный свет и раньше пронзал меня насквозь, и всё же я стою здесь.

— Я тебе не верю, — сказала она. — Я видела, что эта дрянь делает с фейри.

— Ты соврала мне, — сказала я, и слова просто повисли в холодной тишине церкви.

Некоторое время она стояла молча, но, должно быть, это её немного тяготило, потому что в конце концов она поспешно сказала:

— Я не лгала тебе! Я просто не всё тебе рассказала. Я не знала, могу ли я доверять тебе или нет, и, похоже, не могу.

— Слушай, я могла бы привести их в тот дом, — раздражённо сказала я. — Я этого не сделала, потому что пытаюсь уважать вашу группу. И если ты говоришь о доверии, то, может, ты и не лгала мне, но была чертовски осторожна в словах. Могла бы, по крайней мере, сказать мне, что Блэкпойнт в безопасности.

— Мы не знаем, так ли это, — сказала она. — Не собираюсь говорить о нём с фейри.

— Тогда поговори со мной, — холодно сказала я. — Потому что у меня есть подруга, которая всё ещё волнуется о том, что его могут найти мёртвым, а это меня не устраивает.

У нее хватило наглости спросить:

— Твоя подруга правда человек?

— Думаю, вам известно, — очень мягко сказал Атилас, — что, даже если у нашей Пэт доброе сердце, мы вполне способны допросить вас в более… безжалостной манере.

Едва заметное движение — даже не полное движение век, — и он уже очутился на ней. Он развернул её за запястье, пока она не прижалась спиной к его груди, а рука с пистолетом не оказалась прижатой к её собственной груди, так что дуло было направлено поверх их плеч в потолок, не причиняя вреда.

Эбигейл попыталась освободиться, но вскоре выдохлась, тяжело дыша.

— Знаю, — сказала она, бросив на него через плечо полный ненависти взгляд. — Не волнуйся, я скажу вам правду. Не хочу, чтобы один из этих маленьких червяков залез мне в ухо.

— Я не склонен использовать маленьких червяков, — любезно ответил Атилас. — Есть так много более эффективных способов добиться правды от людей!

Он что, смотрел на меня, когда говорил это? Я не была уверена, но у меня было мимолетное ощущение, что я утонула в серых глазах, прежде чем он снова уставился на Эбигейл.