Кулик остановился, ухмыльнулся — производство Т-34 пока не достигло сакральной цифры в полторы тысячи танков, но в августе наберет это количество и даже больше. И выпуск самолетов нарастает — в небо поднялись ЛА-5, давно летают и бомбят ТУ-2 и двухместные ИЛ-2, в задней кабине которых появился стрелок. Да и в самом Ленинграде производят модифицированные И-185 и СУ-2, по сотне машин каждых в месяц, но этого вполне достаточно для фронта и флотов. С дюралем кое-как решили проблемы, квоты выделили именно с ленд-лиза, и выяснилось, что огромное число листов используется не по назначению — из них даже причальные настилы стелили, такой масштаб разгильдяйства и безответственности. Конечно, нерадивых «товарищей» серьезно наказали, выпуск самолетов немного увеличили — но теперь все за серийным мотором М-71, вроде начали делать, промучились десять месяцев. Как только «детские болезни» этого двигателя излечат, а сами самолеты станут цельнометаллическими — то появятся два самых совершенных самолета. Разрешение председатель ГКО дал, а союзники значительно увеличили квоты поставок дюраля — конечно, дороговатый выйдет истребитель И-185, но он станет первым, и ни в чем не будут уступать лучшим образцам люфтваффе. Но так и летчики на них в большинстве флотские, у которых уровень подготовки намного выше. Армейским же пилотам хватит «яков» и «лавок», только делать побольше. Именно эти «ястребки» есть становой хребет советской авиации, если не считать поступающие по ленд-лизу «аэрокобры», теперь дело только за пилотами…

Американский истребитель Р-39 «Аэрокобра» начал поступать малыми партиями с начала 1942 года, но со следующего года ими уже вооружали целые авиаполки. Пушка 37 мм и четыре крупнокалиберных пулемета превратили самолет в настоящего «истребителя» любых вражеских бомбардировщиков. Да и поставили их в СССР немало — пять тысяч, почти половина из которых была потеряна в боях…

— Как видите, Георгий Федотович, все проблемы у нас порой в неумении целого ряда командиров пользоваться тем великолепным инструментом, которым мы владеем. А потому всех этих товарищей гнать поганой метлой в ИПТАПы — «прощай Родина», должна стать их последним местом службы. Там вычисления не нужны, стрельба по вражеским «панцерам» ведется исключительно прямой наводкой. А струсит, сбежит — будет ему прямо у пушек приговор военного трибунала прочитан, и тут же приведен в исполнение. Так и надо поступать в дальнейшем с начартами — не умеешь организовать разведку и 'работу дивизионов, в противотанковые полки определять, и выше подполковника не поднимать. А генералов на такие бригады сразу ставить — и пожелать им геройской гибели в первом же бою.

Маршал Кулик был раздражен, вроде устав есть, приказы с инструкциями имеются, доведены до всех, тем не менее, хватает бездарей с черными петлицами и двумя скрещенными орудийными стволами. Хотя на порядок меньше, чем в стрелковых дивизиях, особенно резервных или несколько раз переформированных — вот там порой тихий ужас творится, когда выпустят БК непонятно куда и по каким целям, а поднявшуюся в атаку пехоту просто кладут рядами из неподавленных пулеметных точек. И что скверно, в артполках многие до сих пор не умеют вести контрбатарейную борьбу, хотя этому уделяется самое повышенное внимание.

И это на Северо-Западном фронте, где он с первого дня своего «появления» уделял артиллерии больше всего времени, про другие направления и говорить не приходится, там порой совершенная «дичь» творится. Но здесь потихоньку «язвы» изживали, произошла серьезная ротация кадров.

— Нет у нас таких генералов, товарищ маршал, и не появятся. И полковников уже тоже нет, всех распределили по должностям согласно умениям и талантам. Да и генерал-полковник Воронов сейчас на фронтах порядок наводит — по крайней мере, бесцельный расход боеприпасов резко сократился. Да и разведка теперь постоянно ведется, как и контрбатарейная борьба. Все же научились за это время, да и было у кого нам поучиться — немцы с прошлой войны показали насколько умело они концентрируют артиллерийский огонь, и производят маневр им на поле боя. У нас так только в 24-й армии генерал-лейтенанта Говорова могут, от них немцам серьезно достается, сам много раз видел. Теперь стараются в контрбатарейную борьбу не ввязываться, давим мы их позиции, особенно когда «сушки» огонь корректируют.

Командующий артиллерией Северо-Западного Фронта, ставший за десять месяцев из полковников генерал-лейтенантом, Одинцов говорил уверенно. Георгий Федотович действительно мог гордиться свои «детищем» — благодаря своей неуемной энергии и безмерной увлеченности делом многие «наработки» прошли на «ура» и были быстро внедрены в «жизнь».

— Так Леонид Александрович «наш» человек, и артиллерист от бога — вот и уделяет пристальное внимание, пусть и сменил черные петлицы на красные. За его армию я спокоен — проломит позиции немцев, и тем поможет командарму-34 Ватутину и командарму-11 Морозову. Нужно только наступления зимы подождать, когда стужа реки и болота льдом скует. Сейчас атаковать бесполезно — ничего, кроме напрасных потерь, не будет.

— Так везде фронты стоят в обороне — вроде и немцы успокоились. Напоминает «позиционное сидение» прошлой мировой войны, когда никто не мог проломить оборону. Но здесь другое — немцы не смогли, а нам пока еще рано бить в полную силу. Нужно боеприпасов поднакопить, да танки лишними не бывают, новые германские противотанковые пушки теперь и наши «тридцатьчетверки» в лоб берут с пятисот метров, а башню с километра, про борт можно не говорить — пробивается с двух тысяч шагов.

— Бортовая броня КВ тоже легко берется, боковые проекции башни с полуверсты, зато лоб корпуса и башни практически непробиваемы. Да и с «МК» у немцев не так чтобы хорошо с пробитием брони — все же лобовой лист цельный и на пятнадцать миллиметров толще. А башня такой «тридцатьчетверки» с полкилометра берется, изменить ситуацию мы не можем. Ничего, при поддержке двух бригад тяжелой артиллерии стрелковый корпус с парой полков КВ проломить оборону германской дивизии сможет, а там как получится — или введем мехкорпуса в прорыв, либо «дырку» успеют закрыть и нам вульгарно выбьют танки. Половина на половину, как говорят. Но дальше будет лучше — неудачные операции многому научить могут, если из их опыта правильные выводы сделать.

Хладнокровно произнес, пожав плечами Кулик, прекрасно понимавший, что с переходом в наступление Красная армия одномоментно лишится «доброй» части своих танков. Но это его не слишком напрягало — тут все зависело от умения и таланта танковых комкоров, а они теперь сплошь выходцы из «вчерашних» полковников. И уже сформированы две первые танковые армии, и еще четыре будут развернуты к зиме — по немцам собирались нанести удар серьезными объединениями, более сильными, чем мехкорпуса прежнего довоенного формирования, пусть и уступающие им по числу танков вдвое. Но зато с большой пробивной силой и способные за счет «ленд-лизовского» автотранспорта идти в прорыв и вести бой в глубине. И мотопехоты у них больше, и легкой бронетехники, особенно МТЛБ, производство которых впервые перевалило за одну тысячу боевых единиц, на четверть легких самоходок с полковыми 76 мм и противотанковыми длинноствольными «сорокапятками». К тому же часть тягачей выпускалась для буксировки дивизионных ЗИС-3 и полковых минометов — по планам вся артиллерия гвардейских стрелковых дивизий должна была получить «маталыги» на половину тех и других. А вот на мехкорпуса к концу года планировали выделить уже по три сотни этих «универсальных» бронированных тягачей, появившихся взамен легких танков Т-70, уже абсолютно бесполезных на поле боя.