В обороне Севастополя самое активное участие принимал Черноморский флот — время от времени рисковали даже присылкой линкора «Парижская коммуна» и новых легких крейсеров «Молотов» и «Ворошилов», которые оказывали артиллерийскую поддержку обороняющимся войскам, стреляя прямо из Северной бухты…

— Тебе, Саша, представился случай. Да, именно так — из разряда или грудь в крестах, или голова в кустах. Одни обгадились, а тебе предстоит все дерьмо разгребать, причем в кратчайшие сроки. Дивизию Кравченко используй исключительно для «свободной охоты», немцам нельзя давать свободно летать. Подстерегать подранков, буквально «дежурить» у их аэродромов. Атака сверху «соколиным ударом», в пике, набор высоты и на сегодня хватит. Когда половина эскадрильи сваливается, а вторая наверху продолжает наблюдать со стороны солнца, а в Крыму оно яркое, дожди редки, то шансы у шестерых сбить одного-двух врагов, достаточно велики. И пусть не стесняются — вшестером на одного набрасываются, какое тут благородство, чай не на рыцарском турнире. И тех фрицев, кто не над нашей территорией парашют раскрыл — расстреливать в воздухе без всякой жалости, потому что опытный пилот намного дороже стоит, чем тот самолет, на котором он летает. Я с Григорием много раз говорил — он сам и его летчики науку освоили, а вот Клыков с Мехлисом вряд ли, лучших наших летчиков могут заставить небо «утюжить», вечное барражирование им устроят, когда они на другие цели заточены. Ты уж для этого другие дивизии на «яках» и «лагах» используй, они как раз выдюжат. Флотских летчиков на прикрытие кораблей отправляй последовательно, по эскадрильям, никогда не мелочись, чтобы «окон» не было, а то погубили напрасно линкор.

— Все об этом только и говорят — улетели одни, другие через пять минут появились, а немцам этой «перемены» как раз и хватило. Хотя повезло несказанно, попали всего одной бомбой точно в крышу орудийной башни. «Золотое попадание», как в таких случаях говорят.

— Это не случайность, это закономерность, сын, на войне случайностей не бывает. Даже героизм это есть ничто иное, чем чрезмерное усилие и жертвенность многих, ради исправления на поле боя просчетов их командования, от ротных до командармов. Так всегда — за чужие ошибки расплачиваются большей кровью, но ты генерал, я маршал — нам с тобой ошибаться нельзя, сын. За каждую нашу оплошность могут тысячи людей погибнуть.

Кулик отодвинул от себя чайную чашку, достал папиросу, закурил. Посмотрел на зятя — молодой мужик в принципе, всего тридцать два года, на двадцать лет его младше, а эта дистанция по нынешним меркам запредельная. Иначе живут в этом мире люди, в «полтинник» уже стариками считаются — это как раз те, кто в «империалистическую» войну воевали. А там революция и гражданская война — это словно другая эпоха. Осипенко хотя в свои тридцать два года генерал-майор, но это у летчиков карьера быстрая, там таким продвижением по карьерной лестнице никого не удивишь, но смотрит на него почтительно — вроде тесть, которого можно «батей» назвать за чашкой чая, но маршальские петлицы дают о себе знать. Да орденов на груди у Кулика в два ряда — пять «Ильичей» и четыре «знамени» с медалью «ХХ лет РККА». И сверху маленькая золотая звездочка на красной колодке — не такая и частая награда, совсем даже редкое звание Героя Советского Союза.

— Так что действуй рационально, не требуй с подчиненных запредельных усилий, просто они должны качественно работать, чтобы никакого героизма не потребовалось. А для этого нужна достаточная выучка у них, и понимание у тебя, что происходит. Но главное — логистика, вовремя осуществить снабжение по всем мыслимым нормам, в твоем случае регулярных боевых полетов с аэродромов. Работа должна быть тоже рациональной — ты ведь убедился сам, что если технический персонал умеет работать, то три вылета в день на пилота становятся нормой, но можно летом в определенные дни довести до пяти. Это важно с опытными летчиками — они обеспечивают результат, не новички. И девять из десяти самолетов сбивают асы, хотя они у нас в пропорции один к двадцати. Вот им ты и должен обеспечить максимально комфортные условия для работы. У немцев не так и много самолетов — потихоньку выбьют, тем более никакого превосходство над И-185 с новыми моторами у них нет, уступают, только в пикировании спасаются. Так что не мешай Кравченко, просто дай ему возможность действовать, так как он со своей дивизией научился. Для любого командующего это очень важно — дать своим людям действовать максимально эффективно. Надеясь, я тебя этому научил, и как обращать внимание на малейшие детали. Запомни — без этого толковым командующим не станешь, как и без умения отбирать умелых помощников среди подчиненных. Как правильно подмечено — кадры решают все, хотя сказано совсем по иному случаю.

— Ты меня многому научил, батя, не ожидал, что ты в воздушной войне разбираешься. Обычно «сухопутчики» к нам относятся «вынь, да положи», не понимая, чего это может стоить.

— Так сам дуракам объясняй, что к чему, но соблюдая субординацию, ласково говори, словно с неразумными детьми. А теперь о главном…

Маршал замолчал, придвинул к себе портсигар, но доставать папиросу не стал. Наклонился к зятю, негромко заговорил:

— Офицеров управления выдвигай на передовую, они будут корректировщиками для штурмовой авиации. Посты ВНОС должны быть везде расставлены, по их докладам и наводи истребители, как научился. «Ястребки» не должны «ходить» над головами, они должны на высоте держать подступы и оттуда пикировать на противника, перехватывая бомбардировщики. Действуй на опережение, те, кто реагирует позже, обычно проигрывает. Количественный перевес позволит держать инициативу, к тому же у немцев в Крыму не так много аэродромов, а у тебя дивизия Кравченко. Действуй, как сочтешь нужным — командарм Клыков мешать не будет, Николай Кузьмич прекрасно понимает, что я плохому не научу. Но Мехлис во все вмешивается — не давай ему палки в колеса ставить. Не думаю, что запугивать будет, но держись с ним твердо, ВВС Крыма тебе подчинены, не ему, и спрос с тебя будет. Так что укорот ему давай, а я при случае сам знаешь, кому позвонить могу. Да и маршал Шапошников очень не любит, когда в его «епархию» кто влезает без спроса, возомнив себя полководцем. Главком ВВС на твоей стороне будет — сам знаешь почему.

Кулик остановился, пристально посмотрел на зятя — тот понятливо кивнул, сверкнув глазами, и это внушало надежду. Только добавил:

— Связь основа взаимодействия, а без него нельзя победить. Будет выброска десанта — пошли офицеров Генштаба с радиостанциями. Дивизия Полбина должна быть прикреплена для поддержки — я ведь не зря его из инспекции ВВС выдернул. Поверь, его ПЕ-2 себя покажут. И хорошенько бомби и штурмуй румын — они на фланге, и с меньшими средствами ПВО, чем у немцев. Если психологически сломаются — дрогнут…

В виду недостатка бронетехники, и в первую очередь танков, в «третьем рейхе» активно прибегали к всевозможным паллиативам, чтобы хоть как-то компенсировать потери. И первым «ценителем» всяческих «эрзацев» понятно кто был, очень «влюбленный» в подобные вещи…

— Белгород наш, там войска Хозина, товарищ Сталин, впереди Харьков, на который наступает армия Рокоссовского — так что я полагаюсь на совместный удар танковых армий Лелюшенко и Лизюкова, которые проложат к нему дорогу. В воздухе у нас впервые превосходство, мы давим немцев, они начали отход. Считаю, что резервы Ставки нужны именно на этом направлении, раз на других ничего не выходит с наступлением. Центральный фронт генерал-полковника Конева застрял под Орлом, у генерал-лейтенанта Малиновского ничего не выходит с прорывом Южного фронта к Сталино. Только несут напрасные потери, когда у меня четко обозначился оперативный успех, со стратегическими перспективами.

Командующий Юго-Западным фронтом генерал армии Жуков говорил твердо, он был почти полностью уверен в успехе запланированной им наступательной операции, для которой были сосредоточены значительные, если не громадные силы. Одних стрелковых дивизий, считая гвардейские, было собрано ровно полсотни, разделенных между семью армиями фронта, включая две танковые. Последние были достаточно сильного состава — в 1-й генерал-лейтенанта Лелюшенко три мехкорпуса и одна мотострелковая дивизия, да еще какая — 1-я гвардейская Московская Пролетарская. Во 2-й танковой армии генерал-майора Лизюкова всего два мехкорпуса, и также одна моторизованная дивизия, но уже 4-я гвардейская, получившая по полному штату доставленный по ленд-лизу автотранспорт. Однако этой армии также передавался из резерва Ставки еще один, третий по счету, механизированный корпус, 1-й генерал-майора Катукова. Все мехкорпуса укомплектованы «тридцатьчетверками», причем выделено на каждый по три десятка резервных Т-34 на восполнение неизбежной в боях убыли. По своей численности и наличию артиллерии танковые армии в полтора раза превышали прежние довоенного штата механизированные корпуса, уступая только в танках — в них сейчас имелось по семь сотен Т-34. Но если посчитать всю бронетехнику, то и в ней было значительное превосходство — с учетом всех бронетранспортеров МТЛБ, и САУ на их базе вместе с имеющимися Т-60, а также бронемашинами разных типов, с дивизионом ИСУ-50, который входил в штатный состав гвардейских дивизий, набиралось примерно полторы тысячи боевых бронированных единиц. Колоссальной силы ударная мощь, куда там «старым» мехкорпусам, и ей обладает только Юго-Западный фронт, на других фронтах подобных танковых объединений й нет, только закончено формирование еще одной, и еще три решено сформировать, но ослабленного состава.