Однако это был единственный успех у германских «панцеров» — на высотку выкатывались «тридцатьчетверки» полковника Армана, «гадюки» быстро превратили танки противника в неподвижные груды металла, кое-где искореженные внутренними взрыва, или загоревшиеся в результате воспламенения топливных баков. А Т-34 и самоходки уже разворачивались к западу — управление велось по радио. Занимавшая гребень пехота стала быстро садиться в подходившие маленькие гусеничные бронетранспортеры. Их уже в должной мере оценили в войсках — МТЛБ пользовались невероятным спросом у всех, в отличие от своего «прародителей», плавающего танка Т-40 и малого танка Т-60. Очень удачная оказалась боевая машина — приземистая, достаточно быстрая, она могла быстро выйти из под огня противотанковых пушек. А высокие броневые борта рубки хорошо защищали экипаж или бойцов десанта от осколков разрывавшихся вблизи снарядов, или пулеметных очередей, а на очень больших дистанциях 20 мм или даже 37 мм снаряды вполне могли рикошетировать от наклонной лобовой брони, которая была там до пятнадцати миллиметров.

Хотя идти в атаку за танками запрещалось категорически — слишком большими были потери, броня ведь всего в восемь-десять миллиметров, как на довоенных «поплавках» — плавающих танках Т-37 или Т-38. Но при необходимости эта «саранча», а так называли бронетранспортеры немцы могла серьезно огрызнуться — часть машин были превращены в САУ, на них ставили полковые «бобики» или длинноствольные «сорокапятки», оказавшиеся удивительно полезными в атаке, да и в обороне тоже. А как транспортеры для 120 мм минометов вообще выше всяких похвал, на них порой в «кузове» батальонные минометы устанавливали, и стреляли, правда, с коротких остановок. И тут маршал Кулик оказался настоящим «провидцем»…

— Все, нет у немцев «тигров», всех перебили, и «шкуры» ободрали! Умеют ленинградцы воевать, выучка отличная!

Рядом с нескрываемым облегчением вздохнул командарм Лелюшенко, который чуть ли не притоптывал ногой от возбуждения. Жукова это немного покоробило, он не любил такие славословия. Георгий Константинович повернулся к генералу и начал отрывисто говорить:

— Еще не «ободрали», генерал. Вражеские тяжелые танки, которые «тиграми» называют с поля боя эвакуировать и доставить в Москву, отобрать те, что целее. И обязательно взять пленных — выполнять! Да, вот еще — представление на комбрига на звание генерал-майора, всех отличившихся в этом бою к орденам. Бумаги мне сегодня на подпись!

В том, что его приказания будут выполнены, Георгий Константинович нисколько не сомневался. Как и в своем праве карать или награждать — командующему фронтом подчиняются все, кто в его полосе воюет.

— Черняховскому продвигаться вперед, на соединение с 1-й танковой армией, тут недалеко осталось. И так вы у этой высотки непозволительно долго провозились, а там наши войска бои в окружении ведут. Так что поторопите своего генерала, пусть дальше показывает свою выучку — пробьется к вечеру, звездочку в петлицы от меня получит! Сам представление Верховному главнокомандующему подам!

Танковые войска стояли на особом счету, и командовать мехкорпусом мог генерал-лейтенант, да и во главе танковой бригады мог быть не только полковник, но и за отличие в боях генерал-майор. Так что обещание Жукова повысить в звании не являлось «пустым» — командующий фронтом в своем праве. Потому-то танковый командарм моментально бросился выполнять приказание Жукова. Какие шутки, когда вот так звездочки сулят нижестоящим, а что тогда ему самому выйдет, если к вечеру «коридор» пробьют…

Так снимал режиссер Виктор Трегубович в далеком 1968 году фильм «На войне как на войне» по повести Виктора Курочкина. Показана та сторона войны, о которой порой предпочитали умалчивать. А ведь там по сюжету последний бой был именно с «тиграми»…

— Это не те классические «тигры», Коба, а совсем не отработанные системы Фердинанда Порше, насколько я понял описание, раз из семи танков три потеряли ход. Но как видишь, и этого нам за глаза хватило — почти три десятка танков и самоходок потеряли, подбив два десятка вражеских. И это одна из моих лучших танковых бригад, прошедшая бои за Холм, а до того под Войсковицами. Но за семь танков, плюс с десяток «четверок» и «троек», заплатить тридцатью «тридцатьчетверками», причем МК — это много, очень много. К тому же они ведь отработанно действовали, как на учениях, под прикрытием дымовых завес. Так никто воевать у нас не умеет, кроме Черняховского, только его 8-й мехкорпус, да пожалуй, обе тяжелые танковые дивизии. Этому маневру долго учиться нужно, тщательно отрабатывать — и отнюдь не только потом, но кровью.

— О том и Жуков отписывает, матерно кроет Федоренко, предлагает по примеру артиллерии ввести пост командующего танковыми войсками Красной армии, отделив от ГБТУ. Вот на него генерала Черняховского и поставить — как думаешь, справится?

— Молод еще, — усмехнулся Кулик, — по «ступенькам» прошагать должен. Но корпусом больше полугода командует, а до того танковой дивизией, с которой воевал с 22 июня. На 3-ю танковую армию ставить нужно, а заместителем к нему Рыбалко — тот в строй рвется, нечего ему в штабах пребывать. А командующим ставь генерал-майора Старокошко — моего заместителя по 54-й армии, а потом по всем фронтам, которыми командовал. Александр Петрович знает, что делать, все эти инструкции именно он расписывал, и в жизнь внедрял. Он и Орленко, чтобы я без них делал…

Кулик вздохнул, еще раз подивившись прихотям судьбы после его появления в этом мире в теле реципиента. Оба танкиста должны были погибнуть полковниками, но живы, и пользу великую приносят, а те, кто вроде как жить должны, уже ничего не сделают в будущем. И виной тому Харьковская операция, пусть неудачная для Красной армии, но настолько же неприятная для немцев. Противник не достиг нужного ему результата в стратегическом плане. Да и в оперативно-тактическом плане тоже, кроме деблокирования Харькова. И при этом в сражении погибли как раз те, кто в истории должен был остаться в «списках живых». Паулюс не станет фельдмаршалом, и уже не капитулирует под Сталинградом — погиб при бомбежке, в Германии о том объявлено. Но и командарм-6 генерал-лейтенант Власов уже не станет символом советского коллаборационизма — убит при выходе из окружения, причем его армия как раз и вышла по «коридору», пробитому отчаянным напором генерала армии Жукова, что лично командовал 2северной группировкой'. Георгию Константиновичу явно не «улыбалась» перспектива лишиться «южной группы», вот и ударил всеми силами, хорошенько вложившись. И ведь вывел всех, кроме одного стрелкового корпуса, но так тот был раньше большей частью смят немцами и рассеян.