— Слушай, а почему немцы сейчас не ставят наклонную броню, только на «пантере» перейдут. Ведь так намного прочнее танки, защищены лучше, мы ведь недаром «тридцатьчетверку» такой сделали.

— Исключительно из практичности — технология сборки таких танков проще. Внутренний объем «коробки» всегда будет больше, следовательно, рациональнее использован. К тому же на каждого члена экипажа больше места, удобнее работать в бою. Зачем им сейчас обзаводится наклонной броней? Хорошая длинноствольная пушка с отличной оптикой позволяет поражать все наши танки на больших дистанциях. А вот мы лобовую броню этого «ящика» пробить не в силах. Все предельно рационально — «квадратиш, практиш, гут», как они сами говорят. Хорошо, что австрийский художник мыслит образами и любит длинноствольные пушки. А теперь представь, что вместо двух «пантер» с их наклонной броней будут делать похожие на «ящики» один «тигр» и к нему две «четверки» — справимся ли мы с такой ордой? То-то же, так что пусть Адольф Гудериану дальше руки выкручивает, нам это только на пользу пойдет — «шнелле Хайнц» в танках разбирается, и мыслит не от образа, а от практичности и эффективности.

Кулик остановился, достал папиросу и смял наброски, положив комок бумаги в пепельницу. Закурил, усмехнулся.

— Мы опережаем немцев, «гоним» производство, и теперь будем выпускать одно и тоже вооружение до конца войны. И в больших количествах — в первую очередь артиллерию и танки с самоходками. Ничего нового, незачем, лучшее враг хорошего. Исключение для авиации — там никуда не денешься, слишком быстро совершенствуются самолеты. Смысла нет — орудия у нас ничем не хуже, по мне даже лучше, те же 152 мм гаубица и 107 мм пушка намного легче германских. У нас есть ЗИС-3, у немцев нет ничего похожего на эту пушку, их «пак-40» противотанковое, а не дивизионное орудие, да и ничем не лучше Ф-22Б. По тяжелой артиллерии у нас вообще огромный перевес. МЛ-20 и А-19 на тракторной тяге вполне эффективные орудия. Единственное, в чем уступаем, в мелкокалиберной зенитной артиллерии, но если Владимиров свой пулемет на год раньше сотворит, он со станком промучился, то получим неплохую войсковую «зенитку», способную прошивать легкую бронетехнику. И отлаженное производство 14,5 мм патронов, которое можно задействовать после прекращения выпуска противотанковых ружей. Они в следующем году будут малополезны — немецкие танки «фартуки» получают, траками обвешаются, с ружья их не возьмешь…

Что только не делали немцы, чтобы усилить броню своих танков. Поначалу применяли гусеничные траки, и не нужно смеяться — дешевая и практичная дополнительная защита, которую не пробивали наши трехдюймовые снаряды…

— Мой фюрер, нам очень нужны танки, много танков, без которых нет наступлений, а раз так, то победы в войне. Только обороняясь, неприятеля не сокрушишь. А танк и есть главный инструмент современной войны! Особенно тяжелый танк «тигр», поразить который русские будут не в силах. Именно он нужен нам на поле боя, а не второй танк, что еще на бумаге — лучше больше «четверок» делать, как можно больше.

Гудериан говорил импульсивно — потери танков в летних боях крепко ошарашили «отца» панцерваффе. И если осенью прошлого года он был крайне неприятно удивлен преимуществом танка Т-34 над германскими «панцерами», то сейчас чуть ли не впал в самый величайший грех для военного — уныние. Единственный танк, способный бороться с лавиной «тридцатьчетверок», что как волна за волной на берег, выплескивались на обширные поля сражений восточного фронта, был Pz-IV, благодаря своей длинноствольной 75 мм пушке. Но «четверок» катастрофически недоставало — даже предполагаемый выпуск в полторы сотни танков был не просто мал, он ничтожен на фоне громадных потерь и числа имеющихся танковых дивизий. Месячное производство позволяло укомплектовать всего два батальона, пусть три, если уменьшить число рот до трех, а количество танков в них до четырнадцати. Но такие батальоны смотрелись очень «куцыми» — роты должны быть «полнокровными» в 22 танка, а батальоны иметь вместе с запасными машинами сотню «четверок».

— «Тройка» даже с длинноствольной 50 мм пушкой бессильна против КВ и новых «тридцатьчетверок» с большой башней. Установка 75 мм «окурка» делается от безысходности, пушка пригодна против пехоты, но бессильна против танков. Кумулятивный снаряд хорош на небольшом расстоянии, но на юге России степи, бои идут на километровой дистанции. Потому нужно выпускать как можно больше «четверок» и штурмовых орудий с «длинноствольными» пушками — они единственные могут бороться на равных с русскими танками. Но если мы начнем производить новый танк, который даже по своим характеристикам, пока «бумажным», лишь немногим лучше, чем перевооруженный Pz-IV, но при этом чуть ли не вдвое тяжелый и дорогой, то мы не насытим панцерваффе танками по полным штатам. И при этом в дивизиях будут два совершенно разных по типу танка. Это ошибка, большая ошибка, мой фюрер — мы же ведь сейчас точно в такой же ситуации, имея Pz-III, и она в следующем году просто повторится, но на другом уровне. К тому же имея в частях один тип танка и боевых машин на его базе, мы серьезно упрощаем ремонт, снабжение и подготовку экипажей.

— Вы также выступали против производства штурмовых орудий, Гудериан, считая их «плохими танками», а сейчас буквально требуете их выпускать как можно больше, и совсем прекратить производство Pz-III. Как прикажите вас понимать, фельдмаршал?

— Я и сейчас считаю их «плохими танками», мой фюрер, но база «тройки» хорошо отработана в производстве, танк и штурмовое орудие прекрасно знают в войсках, и умеют пользоваться. Вот только 75 мм «длинную руку» в башне не установить, зато можно поставить в корпусе, и эта пушка очень эффективна в бою. «Новые» штурмовые орудия можно делать на заводах партиями по триста штук в месяц, и пока у нас мало «четверок», поставлять в войска. Один батальон, желательно полного штата в панцер-гренадерские дивизии, и еще один батальон придавать тем танковым полкам, где «четверок» хватает только на укомплектование одного батальона. Эта мере важна в том состоянии безысходности, мой фюрер, в котором мы очутились. Русские делают сейчас своих КВ больше, чем мы «четверок». А выпуск Т-34, по приблизительным, и скорее всего несколько заниженным оценкам офицеров моего штаба, уже достигает полторы тысячи единиц, а осенью будет доведен до двух тысяч танков в месяц. И более половины от числа произведенных «тридцатьчетверок» имеют большие башни с «оттером».

— Сколько, сколько, Гудериан — быть такого не может?! Откуда вы взяли эти цифры — большевики не могут столько делать танков?

— Могут, мой фюрер, еще как могут, им американцы поставляют станки и оборудование. Русские эти танки делают большими партиями на четырех заводах, и еще на двух заводах уже начат выпуск. Кроме того, на шасси этого танка делают штурмовые орудия с 85 мм пушкой и 122 мм гаубицей — они уже появились на фронте. А потому нам нужно сделать много «четверок» и всячески наращивать производство «тигров». Именно наши тяжелые танки и остановят лавину бронетехники большевиков — но требуется выпускать не по полтора десятка в месяц, а как минимум сотню, и полутысячу «четверок». Только тогда, нивелировав численное превосходство противника, и максимально усилив панцерваффе, мы сможем одержать победу в войне. Без наращивания производства танков Германию ждет неизбежное поражение — нас просто задавят массой танков, мой фюрер, просто задавят тушей!

Гудериан впервые сорвался, голос на высокой ноте перешел на визг, затем охрип. Но к его удивлению, вопреки обыкновению, Гитлер не вспылил, не заметался — призадумался, и взял те листки с расчетами, которые принес ему Гудериан. Там были начерчены таблицы и графики, показаны «кривые» производства танков в рейхе и у его противников, приведены данные о численности танков в дивизиях. К этим бумагам фюрер не прикоснулся, он предпочитал говорить, а не дотошно изучать представленные материалы. А фельдмаршал успокоился, взял себя в руки, у негромко, но твердо заговорил, осознав, что наступил решающий момент.