– Не тяни время, толстяк. Ты первый. Сначала на дереве. Потом, как всегда, возьмешь меч у Ги, и на железе… Хельд, что ты стоишь как столб с этим флагом? Воткни его куда-нибудь, да разомнись хорошенько. Я хочу, чтобы сегодня ты показал мне всё, на что способен.

Хельд, молодой голубоглазый русоволосый гет с короткой курчавой бородкой — по виду типичный русский богатырь из сказок, смущённо улыбнулся и, воткнув флаг возле стога, принялся делать разминочные упражнения, которым Жан его научил ещё три месяца назад.

Лаэр, тем временем, вынул из тюков с поклажей и принёс три щита и три деревянных меча, а Жан, развязав кожаный мешок со своими доспехами, уже принялся облачаться.

– Позволь я помогу, господин, - подскочил к нему Лаэр.

– Одевайся уже сам, - поморщился Жан, - а то мне снова придётся тебя дожидаться.

Жан накинул стёганную куртку. Застегнул её спереди на три бронзовых пряжки. Снизу на кожаных ремешках привесил к куртке толстые, стёганные же, набедренники. Притянул их к бёдрам, застегнув пряжки чуть выше колена. Через голову надел кольчугу. Расправил её и подпоясал ремнём. Надел пластинчатые наручи. Потом накинул толстый стёганный подшлемник, прикрывавший не только голову, но также шею и плечи. Сверху надел шлем. Застегнув нащёчники пряжкой на подбородке, глянул на Лаэра — тот ещё возился, облачаясь в свой доспех из мягкой кожи, набитой льняным очёсом и простёганной крупными ромбами. Приказал Хельду:

– Помогай, а то этот болван ещё час будет возиться.

Хельд кивнул и принялся застёгивать пряжки на Лаэровом стёганном поноже, спереди закрывавшем всю ногу до ступни.

«Жаль я себе не сделал таких поножей на всю ногу. Смотрится, конечно, убого, но зато реально защитит, если удар будет не очень сильным, или меч не очень острым… Ладно, мои высокие кедонские сапоги из толстой буйволиной кожи тоже неплохая защита, и, в сочетании со свешивающимся на коленную чашечку набедренником, они прикрывают всю ногу, даже ступню… Конечно, лучше было бы облачиться в полный готический доспех, да где его тут, в этом варварском мире взять? Тут даже шинных поножей готовых не найдёшь. Только на заказ и за очень хорошие деньги… Судя по тому, что я видел прежде, местные герои идут в бой с голыми руками и ногами. Дёрнул же меня чёрт ввязаться в этот блудняк с турниром! А то дома я, блин, на турнирах не напрыгался! Убьют, или, того хуже, покалечат, и доживай потом инвалидом в этой глуши, в лучшем случае с самодельной деревяшкой вместо ноги, как у старины Гильбера».

– Ну, готов?
– повернулся Жан к толстяку.

Лаэр кивнул и встал в защитную стойку — левая нога чуть вперёд, большой треугольный лямочный щит прикрывает тело от плеча до колена, деревянный меч, чуть выглядывая из-за щита, покачивается в полусогнутой правой руке.

Хельд поправил Лаэру кольчужную бармицу и отошел в сторону.

– После боя доспех не снимай. Отдохнешь, и будет второй заход, на железе. А ты, Хельд, одевайся. Будешь следующим… Начали!

***

Жан тренировался уже четыре месяца. Почти каждый день. Сначала тело слушалось плохо. Болело и ныло, не желая делать то, чего от него требовал искушенный в фехтовании разум… Когда-то, в другой жизни Жан был неплохим фехтовальщиком… Нет, первых мест на всероссийских железных турнирах он не брал, но призовые на региональных междусобойчиках порой случались. Хотя, фехтовал он, в общем-то, «по фану», а не ради побед. По молодости ему нравилось драться. Он фехтовал и с реконами, и с ролевиками, и даже, иногда, с профессиональными спортсменами. Фехтовал на спортивных рапирах и на ролевых текстолитовых шпагах, на дюралевых и железных мечах, на топорах, копьях и алебардах. Разный вес, разная геометрия оружия, разные техники боя в разных тусовках. Так или иначе, он почти всё перепробовал. Только на точёном оружии всерьёз ни разу не бился. А тут, блин, только на таком и дерутся… Какое это, к чёрту, удовольствие — распахать до мяса руку или ногу партнёра по бою, а то и вовсе его убить?.. Ладно, турнир всё-таки лучше, чем война. Всё будет на виду у благородной публики и самого короля, так что какого-то совсем уж безумного зверства быть не должно. Но оружие всё равно у всех будет самое настоящее, точёное. И бойцы — не любители и не спортсмены, а самые натуральные профессиональные убийцы, ну, то есть цвет гетельдского рыцарства.

В прошлой своей жизни, где его и звали-то не Жаном, а Саней, он, перепробовав почти все виды холодного оружия, по-настоящему был влюблён только в бой на шпагах или на лёгких мечах. Вот там душа разворачивалась, а поединок превращался не просто в состязание на скорость и силу, но и в состязание умов. Хлёсткие кистевые удары, обводки, финты, технично выполненные защиты и контратаки. Лязг и звон лёгких, полукилограммовых, стальных клинков… Эх, попал бы он в мир каких-нибудь Дартаньянов! Уж там бы оторвался… Наверное. Точно чувствовал бы себя там комфортнее, чем среди этих варваров, у которых верхом технологии и роскоши были тяжелые мечи «каролингского» типа, откованные, большей частью, из совершенно поганого железа, мнущегося и гнущегося при столкновении с любой более-менее прочной железякой.

Конечно, сражаться можно и этим. Можно даже побеждать. Но тело невысокого рахитичного паренька, с детства приученного горбатиться на грядках, а не махать оружием, было для таких побед не самым лучшим инструментом. На турнире против него скорее всего будут биться бароны и рыцари с телосложением как у Хельда. Гетская военная знать в основном такова — высокорослая, крепкая, выращенная на мясе, молоке и чувстве собственного безусловного превосходства над чернью. Тело Жана Стукнутого, до шестнадцати лет жившего впроголодь в бедной крестьянской семье, оставалось не самым подходящим бойцом даже сейчас, спустя четыре месяца упорных тренировок. А ему нужно было не просто участвовать в турнире. Ему нужно было победить.

Основную ставку он сразу решил делать не на силу и ловкость, а на что-то неожиданное и новое для местного рыцарства. На технику боя, которой, как Жану казалось, никто в Гетельде не владел. Он, собрав все наличные средства и поехал в Минц — самый известный центр кузнечного мастерства за пределами собственно Меданского полуострова. В Минце получилось купить прекрасный шлем, видимо, принадлежавший когда-то, лет сто, а то и триста назад меданскому пехотному офицеру: Прочный железный купол, склёпанный из четырёх лепестков, козырёк, прикрывавший глаза от солнечных лучей, а лицо от рубящих ударов сверху, и фигурные нащёчники с толстой кожаной подкладкой, закрывающие почти всё лицо, оставляя при этом открытыми ушные отверстия, чтобы слышать, что происходит вокруг, и рот, чтобы самому отдавать отчётливые приказы. Для нынешних воинов такой шлем, видимо, был слишком сложным по конструкции и слишком вычурным по декору. Те гетские рыцари, каких ему довелось видеть прежде, предпочитали простые сферические или конические, на кедонский манер, шлемы с открытым лицом и кольчужной бармицей, закрывающей уши и шею. Пару раз он видел и шлемы с наносником. Для рубки на местных мечах такой защиты было, в принципе, достаточно, но вот от стрел, копий и от колющих ударов меча они лицо не защищали. Хотя, колоть-то местными мечами было неудобно. Широкое лезвие, большой дол, перекрестье и навершие вплотную обжимают кисть руки, не позволяя ей делать лишних движений. Да оно и к лучшему — если орудуешь мечом с весом от одного до полутора килограмм, то от кистевых финтов лучше воздержаться, чтобы не получить вывиха или растяжения связок. Эти мечи были хороши исключительно для рубки, причём для рубки очень слабо защищённого противника.