В прошлой жизни приходилось ему драться и на таком оружии, когда он тусил с «ранятниками», реконструировавшими эпоху викингов. Сталь у тех, реконских, мечей была, конечно, гораздо лучше, чем у местных, гетельдских, но вес оружия и форма рукояти сами по себе задавали чёткие границы того, что удобно и возможно, а что неудобно и даже опасно делать такими клинками. Техника боя, диктуемая этим оружием, была несложной, и он её неплохо освоил. Но ведь наверняка так умеют сражаться и все те, с кем он столкнется на турнире. А ему нужно было не просто поучаствовать в состязании. Ему нужно было победить, причём победить физически более сильных противников. Полгода назад он и подумать не мог, что ввяжется в подобную авантюру. Но, что уж теперь…

***

Сражаться с Лаэром было интересно. Казалось бы, толстяк не обладал ни особой силой, ни выдающейся ловкостью. Однако, он был смышлён и быстро учился. За первый месяц тренировок Жан обучил его своим основным приёмам, и с тех пор Лаэр регулярно его удивлял, пытаясь подловить, а то и обмануть, теми же самыми финтами, какие применял Жан, а то и какими-то новыми, экспериментальными выкрутасами. Лаэр, в быту, порой, до приторности услужливый, оказался азартным, увлекающимся бойцом. На каждой тренировке он стремился хоть в чём-то превзойти, переиграть своего господина. Жан это всячески поощрял. Да и старый солдат Ги, кажется, иногда что-то подсказывал толстяку.

Однако сегодня Лаэр на удивление быстро сдулся. Начал обидно ошибаться, почти перестал двигаться по площадке и мало контратаковал. Наконец, Жан, нахлестав его деревянным мечом в руку, в плечо, в ногу (слава богу, всё это было закрыто толстым стёганым доспехом), толкнул противника щитом и повалил наземь.

– Всё! Больше не могу, господин. Пощады!
– Лаэр, лёжа на спине, выпустил оружие из рук и воздел открытые ладони к небу.

– Ладно. Отдыхай, - улыбнулся Жан.
– Хельд! Готов?

– Сперва на дереве?

– Да. Бей изо всей силы, словно мы уже бьёмся с тобой на турнире.

– На турнир пускают лишь благородных, - ухмыльнулся Хельд.
– Но я постараюсь. Да, постараюсь.

Хельд старался. Это была настоящая буря ударов. Деревянные тренировочные мечи были сделаны почти такими же по форме (только толще), и совершенно такими же по весу, как соответствующие мечи из железа. У Жана и у Лаэра деревянные мечи были меньшего веса, подобные лёгкому мечу Жана, выкованному для него в Минце. А деревянный меч Хельда весил чуть больше килограмма, как и обычные для этих мест железные мечи. Отбить такой меч простым блоком лёгкого меча было непросто. Но, как правило, в таком блоке не возникало необходимости. Жан уклонялся от ударов, чуть откатываясь - перенося вес тела назад, а то и отскакивая на шаг. Порой он сбивал удары встречным ударом своего меча или принимал их на щит. Оба — Хельд и Жан дрались с кулачными щитами. Такие щиты — круглые, с круглой, под кулак, прорезью в центре, прикрытой железным умбоном, с жесткой вертикальной планкой, за которую и держался боец, были очень удобны для пешего боя. Они давали возможность играть щитом, перемещая его в любую сторону на всю длину руки. Конечно, те из гетской знати, кто предпочитал сражаться верхом, давно уже перешли на чуть выгнутые треугольные щиты, крепившиеся к локтю на двух лямках, оставляя при этом кисть свободной для держания поводьев. Но Жан не собирался драться верхом. Он понимал, что победить профессиональных всадников в честном конном бою у него вряд ли получится даже после года упорных тренировок. Он и в прежней-то жизни лошадей не жаловал. Пару раз проехался верхом ради интереса и решил — не моё. К тому же в прошлой, цивилизованной городской жизни содержать собственную лошадь было хлопотно и дорого. Мало того - поди ещё подстройся под эту норовистую скотину и пойми, чего она хочет, и как через секунду себя поведёт. То ли дело — пеший бой!

Итак, Хельд старался. Он был силён и неутомим, однако, не отличался гибким умом, и раз за разом попадался в расставленные Жаном ловушки.

«Если бы все мои противники дрались как Хельд, победа на турнире была бы у меня в кармане, - вздыхал Жан, очередной раз пробив защиту противника.
– Но что, если мне попадётся враг с силой Хельда и изворотливым умом Лаэра?»

Хельд и правда показал в этот раз всё, на что был способен. Он так сильно вкладывался в удары, что, в конце концов сломал о щит Жана свой деревянный меч. На чём бой и закончился.

– Всё. Отдыхай, - буркнул Жан виновато потупившемуся Хельду.
– Сломал и пёс с ним. Завтра нам этот меч всё равно уже не пригодится.

Немного отдышавшись, Жан отложил в сторону деревянный тренировочный меч и вынул из ножен свой железный клинок. Лезвие — такое же длинное, как у тяжелых гетских мечей, но более узкое, выкованное из лучшей стали, какую только смогли добыть в Минце. Обычный гетский меч был на кончике почти полукруглым. Кончик, конечно, остро затачивался, чтобы прикосновение им в момент рубящего удара разрезало доспех или тело противника. Но укол таким наконечником было опасен только для совсем уж бездоспешного врага. А вот наконечник меча, сделанного для Жана, плавно сужался до состояния шила. Сильный укол таким наконечником вполне мог пробить даже клёпанную кольчугу, не говоря уж о менее прочных доспехах. Жан до автоматизма отрабатывал такие уколы на чучелах. На слугах он отрабатывал подобные уколы при помощи деревянного меча. И шлем Лаэра и шлем Хельда ещё там, в Минце Жан приказал снабдить толстой железной личиной со множеством выбитых в ней дырок, чтобы до автоматизма отработать на слугах уколы в лицо. Однажды он, тренируясь с Хельдом на железных мечах, ткнул-таки слугу в личину своим острым клинком. Личина удар не пропустила. Почти. На щеке у Хельда образовался небольшой порез, да на личине одна из дырочек заметно расширилась. Повезло. А мог бы оставить Хельда без глаза. Больше Жан, тренируясь «на железе», не делал по слугам уколов. Старался только обозначать рубящие или «клюющие» удары, делая их не в полную силу. В полную силу он фехтовал со слугами лишь на дереве, и уж тут не стеснялся, до автоматизма отрабатывая уколы в лицо, шею, руки.

Жан уже год прожил в этом мире и пока никого не убил. Не собирался и начинать. Но этот чёртов турнир… Хозяин поискал глазами Лаэра.
– Оказывается, тот перебрался под один из стогов и спрятался там от солнца в короткую тень. Толстяк скинул с себя шлем с подшлемником, стёганную куртку, и теперь не спеша расстёгивал пряжки на длинных, во всю ногу, поножах.

– Ты что творишь? Я же приказал не раздеваться!
– рявкнул Жан.

– Помилуй, господин. Я пока сражался, чуть не сдох от жары в этом доспехе. Сердце скачет у самого горла. Три пота с меня сошло. Коли хочешь моей смерти, так сразу убей. Зачем эдак-то мучить?

Солнце и правда, не по сезону, припекало. Шлем и кольчуга самого Жана были уже горячими на ощупь, а пот пропитал и рубаху, и стёганную куртку. Солёные капли с бровей капали на нос, стекали на губы.

«Ладно. Пожалуй, и правда, на сегодня хватит. Если я сейчас, как и Лаэр, поймаю тепляк, то это вряд ли поможет на турнире».

Жан кинул на землю щит. Вложил стальной меч в ножны. Принялся снимать доспех:

– Ги! Вода у нас есть?

– Есть. Но только горячая, в котелке… И уже не вода, а почти готовая похлёбка!