Но я, конечно, до последнего делаю вид, что мне все равно на его трахающий меня взгляд.

— Сначала галстук и безобразно золотой «Ролекс», — морщу нос, — потом трупы моих невинных воздыхателей. По страшной дорожке идете, Вадим Александрович.

— Расслабься, коза. Там все такие. — Ухмыляется. Такой красивый, что это почти больно.

— Все такие ублюдочно красивые? — парирую и придаю своему тону оттенки пофигизма.

— Все такие, кому нужно показать, что они могут себе это позволить.

Его спокойствие и реальный (а не вымученный, как у меня) похуизм, обволакивают и дают моим издерганным нервам немного покоя. Если сегодня и случится катастрофа всей моей жизни — я, по крайней мере, буду красивой.

Вадим садится в машину, заводит двигатель.

Мы едем через вечерний город. Дороги пустеют, в окнах домов зажигается свет. Я смотрю на свои ладони, сложенные на коленях и никак не могу унять дрожь.

И в моменте даже не знаю, чего боюсь больше — увидеть там Викторию или, что ему будет стыдно за меня.

— Крис, — Вадим обрывает мои мысли, не отрывая взгляда от дороги. — Это просто вечер. Просто мероприятие. Просто благотворительность.

Я молчу.

— И да, — добавляет с легким оттенком улыбки в голосе. — Ты — самая красивая женщина, которую я сегодня увижу. Даже если размажешься на лестнице или съешь половину фуршета.

Я издаю разочарованный стон и закатываю глаза, потому что эйфорию от первой половины его фразы, убила вторая ее часть.

— Прекрасное напутствие, Вадим Александрович.

— Просто расслабься, Крис, — говорит уже серьезнее. — Держи в голове, что мы придем туда покупать лицемерие за очень большие деньги.

Я украдкой смотрю на него. Челюсть четкая, пальцы на руле сильные, движения уверенные. И вдруг понимаю, что он действительно ничего от меня не ждет. Ни соответствия, ни безупречности. Он просто… взял меня с собой. Как часть своей жизни.

Мы сворачиваем к особняку.

Большое здание с колоннами, ограда, охрана на въезде. Несколько машин уже припаркованы вдоль дорожки: люксовые марки, элегантные силуэты. Кто бы сомневался.

Вадим показывает приглашение.

Охранник, кивая, пропускает нас к входу.

Я глубоко вдыхаю, крепче цепляюсь в его локоть.

— Последний шанс сбежать, — шепчу себе под нос.

— Ты для этого явно ошиблась обувью, — ухмыляется Вадим.

И я смеюсь. По-настоящему. Выдыхая.

Интерьер зала гасит меня с первого взгляда. Высокие потолки с лепниной, мягкий свет из хрустальных люстр, скользящий по лакированным стенам и расставленным в центре зала подиумам. Фуршетные столы по периметру, безупречно одетые официанты, ровный фон живой музыки, который не давит, но подчеркивает: ты не дома, детка, даже не в ресторане, ты — в их мире.

Мой отец был далеко не бедным человеком, у меня было все, о чем может мечтать девушка моего возраста, но мир Авдеева — это совершенно другой уровень денег.

Я держусь за руку Вадима, как за поручень. Он идет уверенно, спокойно, поздоровавшись с парой мужчин у входа, кивает кому-то в другом углу. А я стараюсь не споткнуться об собственное чувство неловкости.

На нас смотрят. И это не паранойя. Женщины — на него. Мужчины — на меня.

Многие дамы в платьях на порядок роскошнее моего. Я чувствую себя чертовски неловко из-за того, что уперлась в мысль не тратить его деньги с карты, а свои собственные зажала на покупку платья, которое, скорее всего, буду надевать раз в год.

Вадима жрут глазами. Я чувствую это как легкие нотки роскоши в воздухе, даже если конкретно в эту минуту на него никто не пялится. Но он определенно привлекает внимание. Я сжимаю челюсти, делаю глубокий мысленный вдох, в который раз напоминая себе, что так было и будет всегда — даже если однажды он перестанет быть чертовски завидным холостяком, вряд ли это сильно сбавить его ценность для желающих получить в добавок к тугому кошельку еще и красивое тело.

Но один женский взгляд все-таки ловлю — блондинки с теми самыми «голливудскими волнами». Мысленно радуюсь, что все-таки уложила волосы сама. Блондинка пялится на Вадима совершенно открыто, не отворачивается даже когда я даю понять, что заметила ее интерес. Только задирает свою идеально уложенную гелем бровь с выражением «мне-на-тебя-по-хуй» на лице. Я инстинктивно прижимаюсь к Вадиму плотнее, завожу руку так, чтобы положить пальцы ему на запястье.

Он моментально чувствует.

— Все хорошо, Барби?

Я хочу сказать, что никаких, блядь, проблем, не считая того, что для некоторых он просто главное блюдо сегодняшнего фуршета. Но вовремя прикусываю язык, вспоминая свое обещание.

Никакой ревности, Крис. Никаких прав собственности. Ты просто транзитный пассажир.

Мы находится здесь от силы десять минут, а у меня уже в глазах рябит от украшений, причесок и пропитанных фальшью улыбок. И взглядов, которые я периодически на себе ощущаю — оценивающих, как будто прикидывающих, насколько я вписываюсь в круг. И только Вадим ведет себя совершенно спокойно: обменивается фразочками с кем-то из гостей, кому-то кивает, кому-то коротко жмет руку.