— Тебя не посадят в Азкабан за поцелуй с несовершеннолетним, — переводя дыхание, сказал Снейп, пытаясь шуткой разрядить обстановку.

— Уж точно, за что угодно, только не за это, — усмехнулась Лина. — И ты жутко нахальный.

С этими словами она взяла его за руку, переплела пальцы, ощущая неуверенность и посылая в ответ щедрый букет из любви и признательности.

— Все в порядке, но повторять мы не будем, иначе в следующий раз остановиться мне будет намного сложнее.

— Это понятно, с твоей-то озабоченностью и любовью к черноволосым носатым мальчикам, — кивнул Северус, лукаво поблескивая глазами, и следующие пять минут убегал от подруги кругами, выкрикивая извинения и получая увесистые шлепки по спине и шее.

Повалив друга и наградив его ещё парой слабых тумаков (правая рука ещё не отошла до конца, поэтому преимущественно приходилось бить левой), Лина уселась рядом на край мантии Сева, вжалась ему в бок и громко подумала о том, как она рада, что он жив. Ласковое касание растрёпанных волос и теплый отклик донесли, что это взаимно, и в душе прибавилось ещё немножко уверенности в будущем.

Долбаная Старшая палочка, показав истинное лицо, оказалась серьезным противником, и сражения с ней стали регулярными. Пришлось плюнуть на осторожность и ходить в Выручай-комнату по три-четыре раза в неделю, устраивая выматывающие марафоны по чарам. Злобная, упрямая скотина в форме палочки желала убивать, и поджидала любой удобный момент, чтобы проверить на зуб своих юных владельцев. Теперь они всегда держали палочку вместе, Снейп больше не хотел рисковать, и так они одновременно учились двигаться синхронно, будто в опасном танце. Начиная с одиночных заклинаний, позже они уже пробовали связки, учились уклоняться, двигаться в одном направлении, не разрывая прикосновения. Это оказалось не так просто, и после каждой тренировки Лина ощущала себя обессиленной, но продолжала напоминать себе, что отточенные навыки и ловкость — залог их будущих успехов.

Вынимая палочку из папки, она улыбалась:

— Потанцуем? Ты ведёшь…

И попадала в привычное объятие, чтобы следующий час скользить, поворачиваться, уклоняться и пригибаться, ступая шаг в шаг, тонко воспринимая лёгкие пожатия руки и мельчайшие отголоски эмоций.

Это наложилось и на обычную жизнь. Когда после десятка интенсивных тренировок их окликнул Эйдан, оба обернулись абсолютно синхронно, от чего Эйвери озадаченно моргнул:

— Вас что, копировали? Прекращайте, это жутко. Если Эванс ещё и в черный покрасится, мне придется заводить себе новых друзей.

— Вряд ли с новыми друзьями будет так же весело, — по-снейповски зловеще ухмыльнулась Лина. — Мы же те ещё затейники.

— Пранки бомбические, — уныло кивнул Эйдан и тут же получил тычок от Блэка. — Ай, я хотел сказать, что шутки Эванс просто огонь… Ай!

— Мы будем помнить тебя, дружище, и говорить только хорошее, — с сочувствием кивнул Северус. — Только скажи, какие цветочки тебе принести на могилку?

— С такими друзьями врагов не надо, — потирая бок, пожаловался Эйвери, но подрагивающие губы явно показывали, что он не обиделся.

Короткие, но такие насыщенные событиями пасхальные каникулы приближались, к ним приходилось готовиться, как к внеочередным СОВам, а к тому добавлялись многочисленные эссе и домашние задания для обычной школы, которые Лина посылала родителям с еженедельными письмами. Тревога нарастала, и она беспокоилась буквально обо всем, жалея, что не может сделать все сама. Усевшись перед Эйданом, она в который раз инструктировал его насчёт будущей беседы с Люциусом:

— Вам нужно быть максимально убедительными. Расскажите, что он служит полукровке, у которого отец — магл, а мать из рода спятивших Гонтов. Объясните, что за вещь хранится в его доме и как может быть опасна для обитателей. Припугните, напомните, какой угрозой его лорд без тормозов может стать. Пусть подумает, хочет ли он когда-то увидеть внуков, или предпочтёт задворки Азкабана. Избейте его "Волхованием". А если и это не сработает, свяжите и пригрозите переломать пару пальцев…

— Мерлин, мы же не головорезы, чтобы сотворить такое с бывшим старостой! — возмутился Эйвери.

— Хватит нежно дуть мне в уши, Эйдан, изображая юных трепетных дев. Сначала ты сам пытался меня проклясть, потом Регулус покушался. Так что представьте на месте Люциуса меня и включите на максимум свою кровожадность.

— Мы же уже извинились, — недовольно протянул Эйвери.

— А я злопамятная, — сообщила Лина.

Регулус на это промолчал, но очень характерно улыбнулся. Темнейшие Блэки ценили злопамятность и не видели в этом ничего плохого.

— Если ты была в будущем, почему не дать Люциусу посмотреть твои воспоминания? — ворчливо поинтересовался Эйвери.

— Мои воспоминания не подойдут, — качнула головой девушка. На самом деле, она думала об этом, но ни в первой, ни во второй жизни здесь она не могла считать себя "непосредственным свидетелем" событий, а выдавать кадры из фильма, где великолепный Джейсон Айзекс целится в Гарри с застывшей "Авадой" на губах, было не самой светлой идеей.

— Мы разберемся, — успокаивающе приподнял ладонь Блэк. — Встреча с Малфоем в кафе в любом случае проще, чем визит в пещеру с инферналами. Но всё же… Я точно не могу пойти с вами? — Регулус глядел упрямо и настороженно, и Лине хотелось ободряюще погладить его по плечу, но она осознавала, что делать этого не стоит. Блэк не поймёт, и даже может обидеться.

— Рег, мы сами не уверены в том, получится ли у нас… — Пояснил вместо нее Северус. — И в том случае, если не получится, вам с Эйданом придётся разбираться самим. Мы не можем рисковать потерей большинства команды в одной вылазке.

— В том случае, если у нас ничего не получится, спрячьте воспоминания подальше, потрите друг-другу память, говорите всем, что вы ни при чём и мы с Севом держали вас под "Империусом", в общем, открещивайтесь от всего, — посоветовала Лина, отмахиваясь от возражений: — Если мы погибнем, нам уже будет всё равно. Так что вешайте на нас всех собак — шантаж, убийства, похищения, но главное — выживите.