— Вы серьёзно полагаете, что я захочу этим с кем-то поделиться? — подняла она брови. — Я хочу об этом забыть! Надеюсь, вы тоже.

Дверь за ней захлопнулась.

Внутри всё кипело.

Как она это делает? Эта сопливая девчонка! Она заводит одним взмахом ресниц, дерзким взглядом или тем, как закусывает губы, нервничая.

Откуда столько влияния на меня? Мне казалось, я уже давно не способен испытывать нечто подобное, но меня колошматит от неё с первой встречи так, словно я пятиклассник, который тайно влюбился в свою одноклассницу.

Ну и как теперь уснуть? Как идти… к Рите?

Мне казалось, что я сам перепачкан пороком с головы до ног.

Опустил глаза на свои брюки. Отлично, стояк едва брюки не рвёт. И как идти в спальню? Не могу же я прийти так?

Взъерошил волосы рукой. Кажется, выход только один — спустить пар, иначе я точно убью кого-нибудь по дороге в спальню.

Зашел в примыкающую к кабинету ванную комнату. Возле раковины высвободил наконец больно упирающийся в ткань член. Налился до предела на эту девчонку, вены так и выделялись от напряжения.

Закрыл глаза. Вспомнил её запах, пухлые губы под моими пальцами, влагу и жар её языка, рваное дыхание и полустоны, и процесс пошёл сам собой.

Ванную комнату в реальности наполнили уже мои глухие стоны. Это гребаный суррогат, но так я хотя бы смогу уснуть.

Рука ходила вдоль ствола, сжимая его и ускоряя движения. Они стали короткими и частыми, принося ещё больше удовольствия и приближая оргазм.

Сама ситуация распаляла меня ещё сильнее, несмотря на все нормы морали, — я, в ванной, удовлетворяю сам себя, мечтая о губах мелкой дряни на своём члене.

Я видел в своих грёзах на нём не свои собственные пальцы, а нежные губы Камиллы. Это шёлк по члену, это животное удовольствие на грани с сумасшествием, это порок в человеческом обличье. И это доводило меня до исступления, до границы с потерей сознания. Только она и эти острые ощущения, как будто всё это со своим членом проделывал не я, а она. Словно сегодня на её язык попал он, а не мой палец. Как она повторяет расположение вен на нём кончиком горячего влажного языка и вырывает из меня глухие стоны кайфа.

Долго истязать себя не пришлось, я уже был на грани ещё с ней в кабинете — в мозгу полыхнуло, тело пробила крупная дрожь, дыхание перехватило, остановившись на вдохе, а пальцы стала заливать горячая сперма, стекая в раковину…

— Бл…дь, — выдохнул я, даже не открывая глаз. — Пиздец. Я дрочил на эту сопливую стерву!

И это было кайфово. Даже так. На расстоянии.

Камилла, тебе лучше не попадаться в мои руки — даже не представляю, что сделал бы с ней самой сегодня…

Шумно выдохнул, смывая следы своей похоти, которой сегодня я проиграл в неравном бою. Открыл глаза и посмотрел на себя в зеркало.

Ну вот. А теперь нужно возвращаться к реальности и… попытаться забыть всё, что я ощутил и выдумал в своей голове с участием младшей сестры собственной жены.

Я козёл. Я знаю. Но я пока не научился быть камнем и приказать себе не чувствовать то, что всё-таки чувствую.

Мы не можем просто так на всех наплевать и сорваться в пропасть. Не должны.

Пролетела по этажу и лестнице, даже не заметила как. Лишь оказавшись в своей спальне, я выдохнула, прислонившись лбом к прохладной поверхности двери.

Картинки вспышками опаляли мозг, его глаза словно всё ещё смотрели в мои, пальцы будто до сих пор сжимали моё бедро, а большой — на моих губах, затем языке….

Шумно выдохнула, когда меня снова перетрясло.

Я не ожидала подобного от холодного обычно Дамира.

Это было внезапно, странно, не к месту, очень порочно и неправильно, но… это не было неприятно.

Моё тело отзывалось током по спине, когда его подушечки пальцев поглаживали контур моих губ, ключицу, нырнули в разрез платья, пусть и неглубоко.

Что это было, чёрт возьми? Зачем? Его что — Рита не удовлетворяет?

Он едва не залез мне в лифчик, козёл в погонах!

Как вообще это расценивать? Муж моей сестры ко мне… приставал?

Я ничего не понимаю…

Что я должна была сделать или сказать в этот момент? Растерялась как девчонка сопливая, пока он меня лапал!

Дамир. Взрослый, состоявшийся. Женатый. Муж моей сестры.

Прикасался ко мне с явным сексуальным подтекстом… Как мужчина к женщине, которую вожделеет. Это желание читалось в его синих, ставших порочными глазах.