— Извини, — ослабил я пальцы, отпуская её руку и убирая со своего лица. — Он меня просто очень разозлил. Фархат доверил мне девчонку, а он её чуть ли не трахнул у меня под носом!

Рита скривилась.

— Не говори мне такие гадости, дорогой, — попросила она. — Ничего же не было. Только поцелуй?

— Ещё бы было! Обоих бы убил! — рыкнул я.

— Ну и чего тогда ты так сердишься? Мы ведь тоже с тобой целовались тайком от папы. Забыл?

Нет, помню. Но всё словно было давно уже.

— Помню, конечно. Но мне на тебе жениться никто не запрещал. Это другое.

— А почему ты так против? — спросила она.

— Она ему не пара. Ты извини, она твоя сестра, хоть и не родная, но ты сама знаешь, как она воспитывалась.

— Да, — вздохнула Рита. — Несносная девчонка — так о ней папа говорит.

— Ну вот, — подтвердил я. — Ну какая из неё жена? Тем более какая из неё мать? Ей самой надо сопли ходить подтирать и уму-разуму учить. И вообще… Я не уверен, что во время учебы и проживания в кампусе с мужчинами она осталась невинной. Маловероятно.

— А если Карим всё равно её сосватает? Кажется, он с тобой не согласен, и при мне впервые такое упорство проявляет.

— Не сосватает.

— Почему ты так уверен?

— Кое-что придумал.

— Поделишься?

— Нет. Это моё дело, извини.

— Не доверяешь мне? — обиделась Рита.

Нет. Просто то, что задумал я, ты не оценишь. И никто не оценит.

Но так точно будет лучше. Я уверен.

— Дело не в этом, — ответил я. — Просто это мужские дела и мои проблемы, тебе не нужно об этом думать.

— Ну ладно, — обняла она меня и подошла вплотную. — Тогда поцелуй свою жену и неси её в постель. Я соскучилась… Мур…

Она подставила мне свои губы и закрыла глаза в ожидании поцелуя.

А я понял, что не хочу их целовать.

Тонкие, не такие бархатные и нежные даже на вид, как у этой дряни.

Протянул руку и провёл большим пальцем по ним.

И убрал.

Нет, не то.

Совсем не то.

С недовольством для себя отметил, что губы Камиллы я бы мял, ел, кусал… Еле сдержался в кабинете. И опять член набухает, едва я вспоминаю её шелковые, дрожащие от страха губы под своими грубыми пальцами.

— Я устал и хочу спать, — ответил я, лишь мимолётно чмокнув её губы. — Извини, завтра тяжелый день.

Рита разочарованно смотрела, как я обхожу её и укладываюсь в постель.

— Может, массаж хочешь? — спросила она.

— Погаси свет и спи, — ответил я, укладываясь поудобнее на подушке.

Она послушно сделала то, о чём я просил. Я поправил член, который снова налился из-за мыслей о девчонке. Но теперь придётся нам засыпать так.

Чувствовал себя тем ещё ублюдком… Впрочем, наверное, так и есть, но пока поделать с этим я ничего не могу. Скоро время всё расставит по своим местам.

Завтракать я спускалась хмурая и дёрганая. Совершенно не представляла, как сяду с ним за один стол и как смотреть Рите в глаза. Вчера её муж ко мне в рот залез, и явно не для того, чтобы проверить, на месте ли мои восьмёрки…

— Доброе утро, — всё же навесила я на себя маску вежливости и спокойствия и села за стол.

— Доброе, — ответил Дамир, хмуро оглядывая меня, словно за ночь я могла бы как-то измениться вдруг.

— Привет, — сказала Рита. — Омлет будешь?

— Спасибо, только кофе и круассан, — отказалась я.

— До обеда я не позволяю бегать перекусывать, — заявил Дамир, который со своей порцией уже как раз расправился.

— Хорошо, — пожала я плечами. Вряд ли у меня до обеда появится аппетит, и неизвестно, появится ли он вообще.

— Ешь сейчас, — уставился он на меня.

— Я не хочу, — уставилась я на него в ответ.

— Зря.

— Как вышло.

— Тогда пей кофе и поехали — ты опоздала к завтраку.

— Как опоздала? — не поняла я. — Договаривались же к восьми собраться.

— Я уже передумал. К половине восьмого нужно было приходить, — нагло заявил мужчина, который абсолютно точно просто смеялся надо мной. — Через пятнадцать минут выезжаем — там пробки.

— Но вы не предупредили меня!

— Меня не волнует, как ты будешь успевать, — зыркнул он на меня недовольно. — Но ты должна будешь. Иначе я тебя просто уво-лю.

Последние слова он проговорил особенно чётко, а меня посетило дикое желание вылить кофейник, который я так и не донесла до чашки, ему на голову. Даже рука, сжимающая ручку прибора, очень сильно напряглась, и Дамир скользнул по ней взглядом. Заметил моё резкое напряжение.