Под такие мысли Кондрат то и дело ускорял шаг.

— Вы, вашсвет, не спешите так, — негромко посоветовал ему медведеподобный унтер. — Только устанете зазря.

У него, к слову, и фамилия была подходящая — Медведев. А вот голос тихий, почти вкрадчивый. Они познакомились уже на марше. До того было некогда. Сборы были быстрые и Кондрат, плохо ориентировавшийся в этом упорядоченном хаосе даже с помощью графовской памяти, предпочел просто отойти в сторону и не мешать своим людям. Те лучше него знали, что делать и что брать с собой.

Собственные вещи Кондрата, к слову, тащил денщик. Это был невысокий лысый крепыш, уже в возрасте, но без бороды и усов, отчего он на фоне сослуживцев выглядел моложе. Да и сам по себе оказался шустрым малым. Сам подошел к новому командиру, отрекомендовался и тотчас взял на себя все заботы по его багажу, уверенно рассортировав вещи на те, что можно оставить в части, и те, что надо взять с собой. Шубу, кстати, с его подачи Кондрат оставил в крепости. В этих краях снег уже сошел, да и температура держалась где-то в районе десяти градусов, и всё же в мундире было, прямо скажем, не жарко. Впрочем, на ходу — и не холодно. По словам лысого, раньше он был денщиком у поручика Рожина, которого на днях убили, а до того у штабс-капитана Терехова, которого тоже убили. Не самый вдохновляющий послужной список. Зато опыт.

Фамилия денщика была — Конь-Апостолов.

«Это ж надо так обозвать человека!» — мысленно заметил Кондрат.

Впрочем, по здешней традиции к денщику надлежало обращаться по имени, а имя у него было самое простое — Федор. Самого же Кондрата подчиненные именовали «вашсвет», что было общепринятым сокращением от титулов «ваша светлость» и «ваше сиятельство», по аналогии с «вашбродь», также сокращенным от «ваше благородие».

— Мы, Медведев, должны быть на месте первыми, — ответил Кондрат унтеру на его увещевания.

— Даст Бог, будем, вашсвет, — невозмутимо ответил Медведев. — А нет, так нам еще с французом биться. Мы и так с марша в бой пойдем, а если еще и умотанные, совсем плохо выйдет.

Живое воображение студента тотчас нарисовало перед ним перспективы с пометкой «совсем плохо», и Кондрат заставил себя приноровиться к размеренному шагу своих бородачей. Они шли небыстро, зато без остановок, и уже через пару верст Кондрат возблагодарил графа за отменную физическую форму. В этом походе даже офицеры шли пешком. Далеко не все дороги тут можно было одолеть верхом на коне, а ездить на здешних осликах дворяне почитали ниже своего достоинства.

Примерно с пол версты люди шли цепочкой по узкой горной тропе, стараясь не заглядывать в пропасть, что разверзлась справа от нее. Кондрат так и вовсе обтер мундиром всю стену слева. В одном месте тропа обрывалась в пропасть, но пионеры быстро навели переправу из того, что под руку попалось. Кондрат даже в мыслях не позволил себе назвать это конструкцией «из говна и палок». Ему ведь потом пришлось перейти по ней, демонстрируя полную уверенность в своих людях. Кондрат справился, всё-таки не зря летом в походы ходил, но всё же демонстрировать оную уверенность ему было бы проще, если бы он вначале увидел, как по этому мостику солдаты перевезли пушку.

А вот тракт номер семь оказался вполне приличной широкой дорогой, по которому даже автомобили из мира студента промчались бы без помех и с ветерком. Впрочем, десять верст по нему даже с получасовым привалом умотали Кондрата со всей его графской формой. Он уже не шел, а тащился, на автомате переставляя ноги и не глядя по сторонам. У Федора оказалось в запасе бодрящее зелье, но Кондрат только головой помотал. Стандартные составы зелий, а от армии Кондрат с подачи графа не ждал ничего иного, отличались дешевизной в изготовлении и целым букетом побочных эффектов. Не наркотики, конечно, но злоупотреблять точно не стоило. Как говаривал Аристарх:

— В природе, ваше сиятельство, всё как в трактире. Каждое лыко в строку. Пока гуляешь — вроде и незаметно, но как принесут счет, там всё будет. А рано или поздно принесут непременно. Потому вы лишнего лучше не заказывайте, такой мой вам совет.

И говаривал, кстати, не один раз, явно стремясь, чтобы эта мысль укрепилась в памяти графа.

— Похоже, пришли, вашсвет, — негромко сказал Медведев, прервав ход кондратовых мыслей.

Впереди двигался дозором десяток стрелков. Это тоже были пионеры. В бою они прикрывали товарищей, занятых взломом или наведением переправы под огнем неприятеля, а в походе нередко выступали их головным дозором. Сейчас дозорные остановились. Один тотчас помчался назад.

— Что там? — устало спросил Кондрат.

— Французы, вашсвет, — на ходу доложил он.

Кондрат мысленно помянул нечистого. А ведь они почти дошли. Формально ущелье Ясенбах начиналось сразу за расщелиной, что лежала перед ними. Через расщелину был переброшен каменный мост с чисто символическим парапетом. По эту сторону расщелины люди в синих мундирах торопливо возводили стенку из камней.

Прибежал капитан. Он, в отличие от Кондрата, выглядел свежим и бодрым. Взглянув в сторону расщелины, он негромко, но от души произнес: