— Значит, охотник, — медленно произнес Кондрат, прокручивая новую информацию в голове.

Она ему не понравилась. Впрочем, это уже начинало входить в привычку.

Кондрат провел ночь без сна, лишь ненадолго забывшись перед самым рассветом. Большую часть времени он просто нервничал. Да еще и управляющий подлил масла в огонь, очень вежливо попросив не превращать вверенную ему мызу в поле боя. Кондрат заверил его, что у него подобного и в мыслях не было, чем малость успокоил человека, но сам-то он понимал, что окончательное решение этого вопроса отнюдь не за ним, и это тоже не способствовало спокойной ночи.

Федор разбудил Кондрата ни свет, ни заря. Причем оба Кондрата, что граф, что студент, были, что называется, совами. А вот унтеры в отряде оказались, похоже, записными жаворонками. Они уже собрались в гостиной и ждали только Кондрата.

— Вот ведь не спится людям, — проворчал он.

Федор поддакнул что-то неопределенное. Кондрат торопливо умылся. Водичка оказалась почти ледяная. Это помогло проснуться, но нисколько не улучшило настроения. В гостиной унтеры пили чай. При появлении Кондрата все встали.

— Вольно, — буркнул он. — Садитесь, господа.

Он направился к месту во главе стола. Федор метнулся вперед него, и когда Кондрат сел, перед ним уже стояла чашка чаю. Чай, слава Богу, был горячий. Кондрат отхлебнул и прикрыл глаза, с наслаждением ощущая, как тепло разливалось по телу.

— Так какие будут указания, вашсвет? — спросил Медведев.

В смысле, а чего делать-то будем? Собственно, именно этот вопрос Кондрат и собирался им задать. Так и хотелось от души ответить: «А я то откуда знаю?! Я только вчера в эту гребаную Рулитанию прибыл, да и вообще в вашем мире без году неделя!» В очередной раз выручило хладнокровие графа. Вслух Кондрат только вздохнул. Однако как офицер он не мог отделаться только этим.

— Значит так, — сказал Кондрат, немного подумав. — У нас был план. Его составил Иван Ильич и никто его не отменял. Стало быть, по нему и действуем. Утром занимаем бахштадт, берем за жабры здешнего лорда и выясняем, какого лешего у него тут открыт сезон охоты на русских офицеров. Будет артачиться — бьем морду.

— Бог с вами, Кондрат Викторович, — подал голос Федор. — Не пристало офицеру так по-кабацки поступать.

— Ну, значит, морду будете бить вы, — проворчал Кондрат, обводя собравшихся неопределенным жестом. — При попытке к бегству.

— Не извольте беспокоиться, вашсвет, — за всех ответил Медведев. — Так побежит, его потом родная мама не узнает.

На хмурых лицах остальных было написано полное согласие. Ивана Ильича подчиненные любили.

— Только не убейте, — тотчас поправился Кондрат. — А то как бы международного конфликта не вышло.

— Да кому он нужен, — тихо проворчал Медведев.

— Неважно, — сказал Кондрат. — Брать только живым. Идеи есть?

Пехотный унтер тотчас развернул на столе карту и сказал:

— Я тут прикинул, вашсвет. Мы сможем скрытно подойти к бахштадту вот по этой лощинке. Есть шанс, что нас не заметят…

— Нас пасет охотник, — напомнил Кондрат. — Не забыл?

— Виноват! Но он уже заполучил, за чем приходил. Мог и уйти.

— А мог и остаться, — отозвался Кондрат. — Нет. Давайте исходить, что о нас знают и нас ждут. Что тогда?

По словам того же унтера, тогда их ждет бой. Деревня большая, с каменными зданиями и стеной вокруг нее. Внутрь ведут одни-единственные ворота, которые надежно укреплены.

Кондрат кивнул. Графу Горскому, увы, раньше брать деревни штурмом не доводилось, и студент подключил к делу свою собственную память. Зря что ли столько в «Героев» рубился на компьютере? В «Героях», к слову сказать, успех штурма нередко зависел от того, как скоро получится вломиться внутрь. Перестрелка с укрывшимися за стенами врагами обычна была сильно не в пользу осаждающих, а вот рукопашная, в отличие от «Дисайплов» шла на равных. Но в «Дисайплах» это была условность, компенсирующая отсутствие стен. Кондрат повернулся к своему алхимику.

— Я, извини, так и не спросил, как тебя зовут.

— Евсеев, вашсвет, — спокойно отозвался тот.

— Скажи, Евсеев, а эту стену можно взорвать как ту, вчера?

Евсеев пожал плечами.

— Надо глянуть.

— Высота стены — три метра, — подсказал пехотный унтер.

— А ширина? — спросил Евсеев.

На это у унтера ответа не было.

— Тогда план такой, — сказал Кондрат. — Выдвигаемся с рассветом. Идем по дороге, чтоб побыстрее. На месте решаем. Если стену можно взорвать, то обходим ворота и взрываем. Нам главное внутрь ворваться. Если стенка нам не по зубам, придется ломиться в ворота. В конце концов, у нас целых две пушки. Какие будут возражения?