— У меня, — без тени смущения отозвался торговец. — Вам куда?

Кондрат объяснил. Торговец кивнул.

— Всего пятьдесят талеров, — сказал он.

Тоже грабеж, но солнце уже клонилось к закату.

— Договорились, — сказал Кондрат. — Рубли принимаете?

— Конечно.

Меньше чем через десять минут к воротам была подана четырехместная коляска с открытым верхом, запряженная, к слову сказать, парой вполне приличных лошадей. Немолодой возница на козлах кутался в широкий плащ с меховым воротником. Кондрат устроился на заднем сидении. Федор сел спереди, лицом к своему офицеру и назад по ходу движения. Кондрат никогда не любил так ездить. Возница тронул поводья, и коляска довольно резво покатила по улице. Домики с красными крышами быстро сменились серо-зелеными скалами с заснеженными вершинами. Откинувшись на сидении, Кондрат любовался видами и лишь только немного сожалел, что здешняя цивилизация еще не доросла до фотоаппаратов. Он бы тут нащелкал кадров.

— Ваше сиятельство, — негромко сказал Федор, наклонившись вперед. — По-моему, это за нами.

Он кивком указал назад. Кондрат оглянулся. По дороге скакала дюжина всадников. По виду они ничем не отличались от наводнивших городок приезжих. Включая огнестрельное оружие в руках.

Дорога в ущелье была одна. Кроме того, ружья в руках — дело обычное, хотя в походе их всё же чаще принято носить на ремне за спиной, но вот пистолеты — это уже прямой намёк, что всадники собираются в кого-нибудь немного пострелять. А других путников на этой дороге не наблюдалось.

— А ну-ка, любезный, прибавь шагу, — негромко велел Кондрат.

Возница оглянулся, громко хмыкнул и взмахнул кнутом. Лошадки побежали резвее. Всадники, подбадривая себя криками, тоже наддали.

— Это точно за нами, — констатировал Кондрат. — Гони!

Возница уже и сам поторапливал лошадок. Какие бы счеты у тех разбойников не были к его пассажирам, а он всяко был бы лишним свидетелем. Это всегда и везде вредно для здоровья. Словно бы подтверждая это, всадник в шляпе с пером пальнул из пистолета по повозке. Особо не целился, так что мог попасть в кого угодно. Не попал, правда, ни в кого. Кондрат машинально схватился за свой пистолет.

— Стреляйте, ваше сиятельство, — подбодрил его Федор. — Закон на нашей стороне.

— Патронов нет, — чуть не простонал в ответ Кондрат.

И собирался ведь пополнить боезапас, да всякий раз было не до того! Опять же, после поимки Фламербаха казалось, будто бы больше не обязательно постоянно быть начеку. Федор тотчас вытащил из кармана матерчатый кисет. Торопливо развязав его, денщик протянул кисет Кондрату. Внутри лежали три бумажных патрона.

— Спасибо, Федор.

— Так на то и денщик, ваше сиятельство, — отозвался тот.

Кондрату тотчас захотелось спросить, нет ли у того в заначке пулемета. Ну или хотя бы картечницы. Здесь так называли массивный, но эффективный дробовик. Пальцы тем временем с привычной для графа легкостью заряжали пистолет. Снова грохнул выстрел. На этот раз — ружейный. Кондрат-граф различал их на слух. За ним — еще один.

Кондрат пальнул в ответ, в последний момент с подачи студента взяв прицел повыше. Не хотелось бы кого-то убить. Пуля сбила шляпу с пером. Ее владелец гневно потряс в воздухе кулаком и, вероятно, пообещал Кондрату суровое возмездие, но ветер отнес его слова в сторону. Группа преследователей тотчас рассеялась, чтобы не представлять из себя одну большую мишень, однако те, кто теперь скакали не по дороге, а рядом с ней, начали отставать. Всё-таки здешние каменистые ущелья — не российские луга.

Однако отставшие вовсю палили по повозке. Пули-то всяко быстрее. Они так и свистели над головой. Укрывшись за откидным верхом, Кондрат торопливо перезаряжал пистолет. Повозка подскочила на ухабе и он просыпал порох. Здешние патроны заряжались по частям: бумажный патрон надлежало порвать — солдаты зачастую его попросту скусывали, но патрон был отвратный на вкус, да и неизвестно где валялся, поэтому граф приноровился распарывать его ногтем большого пальца — и далее высыпать часть пороха на специальную полку и остальное в ствол, куда позднее шомполом загонялась и пуля. Вот Кондрат всё мимо ствола и просыпал.

— Веди ровнее! — крикнул он вознице, а себе взял на заметку внедрить тут нормальные патроны.

Правда, Кондрат не знал толком, как те устроены, но ведь главное — идея! А детали местные оружейники уже сами пускай до ума доводят. Не всё же самому за них делать. Главное, направить их усилия в правильное русло.

Впрочем, до встречи с оружейниками еще предстояло дожить. Преследователи как-то умудрялись перезаряжать ружья прямо на скаку. Выстрелы гремели снова и снова. Пули, казалось, свистели прямо под ухом, а одна так и вовсе продырявила откидную крышу повозки. «И еще тачанки изобрету!» — мысленно и очень зло добавил Кондрат. — «На Бородино очень кстати будут!»

Последнюю пулю он уже послал, тщательно прицелившись. Намеченный всадник кувырнулся с лошади. Они как раз мчались через переход между ущельями, и бедняга со всего разгону шмякнулся о межевой столб. Столб был сделан из светлого камня и походил на сильно вытянутую вверх пирамиду, с двух сторон которой чернели названия ущелий. Повозка и ее преследователи покидали ущелье Мариебах и на всем скаку врывались в ущелье Гердабах. «Сплошные бахи под бабахи», — недовольно подумал Кондрат.

И в Гердабахе бабахи только усилились. Изрезанное ущелье выглядело так, будто бы какой-то великан нарезал его словно батон, и в этих «вырезах» эхо выстрелов волнами прокатывалось туда-сюда. Выстрелы, увы, были только со стороны преследователей — больше патронов у Федора не нашлось, и Кондрат вытащил из ножен саблю. Возница вдруг резко натянул поводья. Лошадки с громким ржанием замедлили бег.